Коварная ложь полностью

Он в два шага сократил дистанцию между нами. Я отпустила футболку, оставив мятую ткань прямо над пупком. Когда он положил пластиковый контейнер мне в ладони, я ухватилась за него, как коала, вцепившаяся в эвкалиптовое дерево. Вот только мое дерево было женщиной весом сто сорок фунтов и ростом в пять футов два дюйма, с седеющими волосами и карими глазами, как у Нэша.

– У тебя глаза твоей мамы.

Слова слетели с губ раньше, чем я успела прикусить язык. Случайное огнестрельное ранение в живот, произведенное из собственного оружия. Смущение в сочетании с невероятной болью. Я произнесла магические слова и осмотрела себя в поисках раны.

«Ничего. Только раны внутри, идиотка. Из-за таких, как ты, на оружии делают предохранители».

Карие глаза изучали меня и втягивали в свой водоворот. Я отказывалась отвести взгляд или объясниться. Нарушить молчание было равносильно проигрышу, поэтому я страдала молча. Не мазохистка. Просто упрямица.

«Почему быть рядом с тобой всегда означает проигрыш, Нэш?»

– Я знаю, учитывая, что они мои, – он отбросил мои слова, как питчер высшей лиги, а я не могла понять, почему мы помнили их. – Ма испекла это вчера. – Нэш снова привлек мое внимание к контейнеру, который я отказывалась выпускать из рук. – Белый шоколад с макадамией. Твой любимый.

– Я больше люблю сникердудлы.

– Лгунья. Сникердудлы тебе нравятся меньше всего, – он посмотрел на меня так, как смотрят на плачущих младенцев. Раздражение, скрытое за терпеливой улыбкой, – ты симулировала аллергию на корицу, чтобы мама вместо них готовила только белый шоколад с макадамией.

– Пока она не сказала мне, что кладет корицу и в чипсы с белым шоколадом. – Я пнула ногой сверток из скатерти на ковре, откапывая этот эпизод из глубин памяти, пусть даже это был эпизод с участием моего самого нелюбимого Прескотта. – Секретный ингредиент Бетти для каждого чертова блюда, которое она готовит.

– Она заставила тебя смотреть, как мы едим печенье с белым шоколадом и макадамией, тогда как ты ела сникердудлы. – Нэш прислонился к косяку, скрестив лодыжки. Его брюки натянулись вокруг бедер. Но. Я. Не. Буду. Пялиться. – Десять лет прошло, а ты так и не усвоила урок, лгунья, так ведь?

Я не хотела предаваться воспоминаниям с ним. Это слишком близко подходило к черте, которую я бы не стала пересекать, – к тому, чтобы зацикливаться на лучших временах. Забудь прошлое, и оно не будет преследовать тебя. Это значило забыть и хорошие моменты тоже.

– Я не приму еду от тебя.

Еще одна ложь.

Бетти складывала пластиковую посуду в шкаф у раковины. Я украла несколько контейнеров и перекрасила их в черный с сиреневым с северным сиянием и белыми звездами в форме магических слов.

Я хотела не только еду, но и контейнер.

– Это не от меня. – Северно-каролинский акцент Нэша стал явственнее, когда он скрестил руки на груди. – Это от мамы. Ты серьезно откажешься от маминого подарка? Она готовила их несколько часов.

Нерешительность терзала меня, пока я не выдохнула и не отступила от него. Мои дрожащие руки поднялись, протягивая ему контейнер.

«Если он возьмет его, вам лучше разжаться, пальцы. Не позорьте меня».

Нэш посмотрел на контейнер, не спеша изучив то, как вцепились в него мои пальцы.

– Прекрати. – Резко. Хрипло. Громко. Команда, которую я прочувствовала и тем, что на плечах, и тем, что ниже талии. – Просто прекрати.

– Что?

– Это. – Он повел рукой, как будто имея в виду всю меня. Все мое существование. – Тебе повезло, что у гордости нет оружия, потому что твоя убила бы тебя, если бы могла. Прекрати смущаться. Нуждаться в помощи не стыдно. Быть бедным не стыдно. Ничего из этого не стыдно.

От его слов я отшатнулась на дюйм, зная, что он прав, но не желая обсуждать это. Он безжалостно продолжил:

– Знаешь, почему я называю тебя Тигром?

Нет, но у меня была неплохая догадка. Статуя Диониса верхом на тигре занимала все фойе в поместье Уинтропов. Вирджиния гладила тигра каждый раз, проходя мимо него. Прямо по яремной вене.

– Потому что Дионис оседлал тигра. – Я дернула плечом. Протянутый контейнер остановил неловкое движение.

– Нет. – Нэш толкнул контейнер, пока он не уперся мне в грудь, все еще зажатый между моими ладонями. – Потому что тигра нельзя приручить. Тигр правит джунглями, и только бог может боготворить тигра, как должно. Твоя мать – некультурная идиотка, принимавшая тигра за пантеру. – Его язвительный смех, когда он склонился ближе, заиграл на моих губах, как конфета. – Дионис не ездит верхом на тигре. Он ездит верхом на пантере. А тигр – его священное животное.

А боги поклонялись священным животным. Вот почему я выбрала никнеймом Дургу. Богиня, известная как Недоступная. Непобедимая.

Ее священное животное – тигр, а я хотела почувствовать себя священной.