Все закончилось прежде, чем я успела осознать, что оно началось. Разочарование скользнуло внутрь меня, разрастаясь тем сильнее, чем больше становилось расстояние между нами.
– Поздно, – с казал он, отстраняясь от меня, – через час охрана совершит обход по площади.
Моя футболка была разорвана посередине, словно безрукавка, так что я надела ее задом наперед и воспользовалась пиджаком Нэша, чтобы прикрыть голую спину. Он как-то умудрялся выглядеть опасным с его растрепанными волосами и порванной рубашкой, тогда как я напоминала ребенка, играющего в переодевание.
Мы молча дошли до отеля, остановившись у входа. Я открыла рот, когда поняла, что он так и не сказал мне то слово, но я засунула свое любопытство поглубже и заменила его своими собственными магическими словами.
«Никтофилия.
Базорексия.
Ибрат».
Нэш смотрел на мои губы, наблюдая, как они формируют и складывают слова.
– Я отвезу тебя домой. – Он кивнул в сторону парковки. Я представила, какой это будет кошмар, когда он поймет, что у меня нет дома. – Прежде чем ты начнешь тратить время на споры – это не обсуждается. Уже поздно, темно и достаточно холодно для того, чтобы я замечал твои соски каждый раз, как мы проходим под фонарем. Я знаю, у тебя нет желания умереть, так что твое упрямство будет выглядеть просто глупо.
Игнорируя все, кроме первого предложения, я попятилась дюйм за дюймом.
– Я в порядке. – Я вздернула плечи. – Может быть, ты не знаешь меня так хорошо, как тебе кажется, Нэш, – поддразнила я, немного злясь из-за того, что он так и не сказал мне то слово.
– Эмери.
– Прекрати произносить мое имя так, будто это требование.
– Эмери.
Мой взгляд опустился на татуировку «искупление», которую мне хотелось попробовать на вкус. Я позволила себе две секунды рассматривать ее, а потом развернулась и пошла прочь.
Я снова развернулась, когда вспомнила, каким настойчивым он может быть. Лучше позволить ему строить козни там, где я могу его видеть. Он уже вынул свой телефон, когда поднял на меня взгляд, будто зная, что я вернусь.
Придурок.
Он уже открыл «Убер».
– Где ты живешь?
Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Что мне делать?
Я молча протянула руку. Как только его телефон коснулся моих пальцев, я передвинула точку в приложении в случайный жилой район поблизости. Повернувшись к нему спиной, я прислонилась к отелю, постукивая пальцами по стеклу и пристально глядя в небо.
Я начинаю думать, что не Нэш злодей, беззвездное небо. Может быть, это ты.
Нэш протянул ладонь.
– Мой телефон.
«О».
Я взглянула на него, мой взгляд задержался на приложении «Объединенный Истридж», прежде, чем я вернула его. Конечно, у него было приложение. Он владел им. Но был ли у него друг по переписке? Он не казался тем, кому это нужно.
Хотя, опять же, если я использовала его для секса по телефону, может, и он делал то же.
Ревность сжала мое горло. Я потянула воротник своей футболки, забыв о том, что она разорвана, и обнажила для Нэша изрядную часть груди.
Проигнорировав его, я запрокинула голову к небу.
Заткнись, чувак. Даже Луна ревнует к звездам. А у тебя, беззвездное небо, нет звезд. Ручаюсь, из-за этого ты завидуешь всем.
Когда я опустила голову, Нэш все еще изучал меня, так что я уставилась на него в ответ, провоцируя его на то, чтобы он нарушил молчание. Испытывая тайный восторг от его взгляда.
Я не собиралась целовать Нэша сегодня, но, если бы мне пришлось объяснять это, я бы списала все на его выражение лица, когда он рассказывал мне о беззвездной ночи в Сингапуре.
Нэш напоминал любимую песню. Которую слушаешь так часто, что она становится невыносима. Но в тишине, когда мир спокоен и твой мозг податлив, аккорды повторяются у тебя в голове, и ты понимаешь, что это – твоя любимая мелодия.
Я сломалась первой, опустив взгляд, пока он не последовал примеру, далеко не так быстро, как я. Мы стояли в футе друг от друга, оба молчали, глядя в телефоны. Он, вероятно, играл в «Кэнди Краш», а я открыла «Объединенный Истридж», чтобы проверить, в сети ли Бен. Подавила улыбку при виде зеленой точки.
Дурга: Как прошла ночь?
Бенкинерсофобия: Удовлетворительно. Пока не стало неудовлетворительно. Твоя?
Дурга: Удовлетворительно. Пока не стало неудовлетворительно.
Бросив взгляд на Нэша, я отвернула экран от него. Мне не нужна была головная боль от того, что он поймает меня в своем приложении и обвинит во всех смертных грехах. Загадочные послания, расспрашивать о смысле которых мне не позволяла гордость.
Дурга: Скажи мне что-нибудь уродливое.
Бенкинерсофобия: Мое сердце.
Дурга: Это неправда.
Дурга: Если у тебя уродливое сердце, то у меня какое? Что я тогда?
Бен не отвечал минуту. Я искоса взглянула на Нэша. Нахмурив брови, он быстро что-то печатал. Я снова опустила голову, пока он не заметил, что я смотрю.
Бенкинерсофобия: Ты фантазия, богиня, героиня, мечта. Все, у чего счастливый конец.
Дурга: А что такое ты?
Бенкинерсофобия: Я Сизиф, коварное море, которое поглотит тебя.
