– Ты не пощадишь ничьих чувств, отправляя эсэмэски, – мой голос не дрогнул. Наоборот, я заговорил громче. Открыл свою бутылку и ополовинил ее в один глоток. – Если считаешь, что Рэнделл и Бад косячат, просто скажи это.
–
Два слова: «синие» и «шары».
Я откинулся на спинку своего кресла исполнительного директора и поманил Бада двумя пальцами. Долговязый парень подошел с грацией новорожденного жирафа, который только учится ходить.
– Бад, дай определение «непотизму», – приказал я, задаваясь вопросом, чем занята внизу команда дизайнеров.
Я не мог вспомнить, когда в последний раз работал тут, но мне пришлось присматривать за кухней, учитывая, что в сейфе у меня было припрятано полмиллиона, а у рабочих были дрели, молоты и пилы.
– Эм… – Его мозолистые пальцы вцепились в мой стол, оставив следы на древесине. Взгляд Бада метнулся к Делайле. – Когда кто-то нанимает человека потому, что он – родственник?
– Продолжай.
Он украдкой взглянул на Рэнделла, который с усмешкой наблюдал за его страданиями.
– И это, эм… одолжение?
– Продолжай.
– И… тот, кто нанят… эм…
– Твою мать, – пробормотала Делайла. Она нацарапала свою подпись и положила ручку. – Нэш, парень и так уже вспотел. На это больно смотреть. – Она избавила Бада от страданий. – Бад, Нэш пытается сказать, что ты и твой отец оба работаете на нас, что ставит вопрос, была ли вовлечена в процесс найма семейственность. Люди будут так думать, если ты продолжишь совершать ошибки и не будешь учиться на них. Можешь ли ты впредь быть осторожнее?
– Да, мэм. – Бад кивнул нам с Делайлой за секунду до того, как сбежать. Даже с затылка чувствовалось его облегчение.
– Мать Тереза, – бросил я Делайле. Открыв счет, я перевел несколько тысяч долларов компании, которую нанял, чтобы перевезти скульптуру из моего дома в Истридже в вестибюль, – для милосердия ты выбрала не ту работу.
– Я вообще выбрала не ту работу. – Она закрыла свой ноут, опустила подбородок на костяшки пальцев и уставилась на меня. – Есть причина, по которой ты внезапно попросил меня быстрее закончить с кухней? Ты мог бы предупредить меня заранее. Я бы поспала подольше. – Ее указательный палец описал круг. – Я не могу работать в этом шуме, а Роско ненавидит затычки для ушей.
– Остынь. Во-первых, крыса переживет. Они живут в канализации, черт возьми. – Я уставился на ножку стола Делайлы, где Роско свернулся калачиком на миниатюрной кровати с балдахином для домашних животных от Луи Виттона. Оранжевые наушники на подкладке из искусственного меха прикрывали два огромных лопуха, торчащие на голове. – Во-вторых, работа идет уже несколько часов. Они почти закончили. Уборщики будут здесь, – я посмотрел на часы, – через плюс-минус двадцать минут.
– Ты не ответил на вопрос, что само по себе интригует. – Делайла повторила: – Если ли причина для спешки?
– Они уже просверлили шкафы, уложили пол и установили технику. – Я постучал пальцами по клавиатуре, дважды проверив, что слово «взятка» заменено на «выражение благодарности и дружбы», и нажал «отправить» на письме сингапурскому дипломату. – Ты ведешь себя так, будто они устанавливают кухню с нуля. Это всего лишь кухонные столы и дверцы шкафов.
– Ты так и не ответил на вопрос.
– Вот чем мы тут занимаемся? Играем в «вопрос-ответ» вместо того, чтобы работать? Если так, я начинаю. – Я закрыл ноут и уделил ей все свое внимание. – Как назвать одним словом, когда увольняешь сотрудника за невыполнение работы?
Не впечатлившись, она закатила глаза.
– Вижу необычный и забавный уровень защиты.
Конечно, мать его, я защищался.
Она бы тоже защищалась, если бы ее первый поцелуй за более чем пятнадцать лет был с девушкой, которая больше разговаривала с небом, чем с чертовыми людьми, и шептала выдуманные слова, пробиралась в чужие кровати и душевые, как будто ей принадлежит весь мир, и обладала таким уровнем упрямства, что любой переговорщик сдался бы, и каждый день появлялась в одном и том же наряде с новым словом на футболке, произведенной жалким ублюдком, виновным в смерти папы.
И каждый раз, когда Эмери говорила что-то небу, или бормотала какое-то слово, или появлялась где-то без приглашения, или отказывалась от еды, которая ей явно была нужна, или надевала одну из идиотских футболок, мои губы хотели поглотить ее: тело и разум.
Это, мать его, сводило меня с ума.
Понятно, что я не сказал ничего из этого. Как юрист, Делайла обладала тактом несоциализированного ребенка, когда дело касалось меня.
Я закрыл браузер и сосредоточился на ней.
– Что такого случилось в твоей поездке в Кордовию, что ты вспыхиваешь всякий раз, как я заговариваю об этой стране?
Она вспыхнула.
Вот оно.
Все, что я знал о ее поездке на крошечный европейский остров: туда она уехала одна, а кончилось все тем, что ее мужем стал Кингстон Рейнхардт VII, второй претендент на трон.
Чтобы сохранить лицо, Делайла поздоровалась с уборщиками и ушла.
– Так я и думал, – пробормотал я.
Прошлой ночью я переехала в другую гардеробную.
Это не должно было огорчать меня, но огорчило.
