Это была заброшенная станция, застывшая в темноте. Она не светится. Не транслирует сигналов. Не вращается. Просто висит в тени двух сталкивающихся глыб, каждая размером с средний крейсер. Её не видно на обычных радарах. Так как этому мешает плотность породы и магнитный шум. Словно сама звезда не хочет, чтобы её нашли.
Но она есть. Старая, многоугольная, несимметричная — из тех времён, когда станции строили вручную, с оглядкой на функциональность, а не на красоту. Её корпус был изготовлен из потускневшего металла, в многочисленных щелях застряли кристаллы льда и пыль. Обшивка местами надорвана, видны следы сварки, вмятины от микрометеоритов и термических нагрузок. И всё же она цела. И, судя по первичному впечатлению, это был технический тип — ранняя научно-инженерная платформа. Но модифицированная. На стыках старых модулей приросли новые, более грубые, с другим шрифтом маркировки и цветом. Есть и модули, сваренные прямо из кусков корпусной брони — явно добавлены позже, кем-то без лишних церемоний.
У станции нет видимых энергетических излучений, но если подойти ближе — на внешних панелях едва различимы признаки повторного включения системы: старые фотонные датчики поворачиваются, будто что-то почувствовали. В одном из иллюминаторов вспыхивает неуверенный огонёк, гаснет. Станция, похоже, в спячке.
Даже сама атмосфера места давит на того, кто может сюда попасть. Тишина здесь ощутимая, плотная, почти телесная. Радиошум состоит лишь фоновых колебаний от старых магнитных пластов и редкого треска помех со стороны “умирающей” звезды. Всё кажется замершим. На веки. Иногда между обломками пролетают каменные глыбы, протяжно скребя друг о друга — как будто гигантские кости трутся в агонии. Изредка что-то взрывается: не от боёв, а от перепадов давления или столкновений. Эти звуки глухи, отголоски их разлетаются в вакууме по металлу, усиливая ощущение, что станция не совсем мертва.
Судя по тому, что она за всё это время не пострадала от перемещающихся по своим орбитам астероидов, это место создатели этой станции выбрали не случайно. Его невозможно заметить извне, если не знать точных координат. Навигационные системы сходят с ума от магнитных искажений, а визуальный контакт часто маскируется астероидами, которые движутся непредсказуемо. Даже Пограничная стража не рискует углубляться сюда без крайней нужды — потеря дронов и разведчиков тут считается нормой. Такие системы иногда называют “могильниками звёзд” — в них скапливаются заброшенные станции, останки кораблей, потерянные экспедиции, тайники беглецов и торговцев. Здесь умирают легенды и рождаются слухи.
Именно эта Звёздная система, в которую плавно и практически незаметно вошёл “Клинок Пустоты”, даже по меркам пограничных территорий считалась забытой. Здесь не было ни пригодных для терраформирования планет, ни значимых маршрутов. Как уже говорилось ранее, здесь имелся только одинокий красный карлик, тускло светящий в инфракрасном спектре, и многоуровневый астероидный пояс, будто раздробленные кости прадавшего мира, вращающийся в вечной тишине.
По приказу Серга, как только корабль вышел из гиперпрыжка в окраинной зоне системы, Хорус, управляющий корабельный ИИ, тут же активировал протокол “Чистая Тень”.
— Проверяю зону. Начинаю развёртывание разведсетки. — Сухо прозвучал голос Хоруса в командном интерфейсе. И из внешних стволов грузовых контейнеров один за другим стартовали дроны-разведчики, глухие к радиоэфиру и работающие на оптическом анализе, гравиметрических отклонениях и инфракрасном рассеянии. Каждый был мал и быстрый — не больше метра в длину, с вытянутым тельцем, напоминая механических стрекоз.
Они расползлись по всей окружающей территории сотнями, облетая всё — орбиты, гряды астероидов, магнитные всплески от камней с тяжёлыми ядрами, даже мельчайшие фрагменты спутников, могущих быть ловушками. Всё тщательно анализировалось. И только спустя почти два часа — Хорус передал:
— Система абсолютно пуста. Исключая аномальный объект на координатах 882/451. Предположительно — заброшенная станция. Встроена в астероид. Структурная целостность — 62 %. Энергосигнатура — незначительная, но стабильная.
Услышав такие выводы, Серг только кивнул, опираясь на перила обзорной галереи.
— Переходим к сближению. Без активации основного хода. Только гравитационные микропрыжки и траектории по инерции. Сначала высылай боевой заслон.
"Клинок Пустоты" начал свой манёвр сближения с астероидным поясом напоминало скальпель в операционной. Ведь длина “Клинка Пустоты”, два с половиной километра, делала любой манёвр в таком плотном скоплении камней фактически полноценным испытанием для всей навигационной и системы управления кораблём. Хорус корректировал курс буквально каждые полсекунды, маневровые двигатели рыскали на доли градуса, боковые стабилизаторы создавали противоудары, сглаживая резонансы. “Клинок” двигался плавно, как подводная змея, затаившись в тени кусков железоникелевого щебня.
