Огромные камни дрейфовали медленно, но неумолимо, и даже кратковременное столкновение с ними могло быть фатальным. Не от повреждений, а от вибрационного резонанса, который мог нарушить траектории орбит астероидов, что могло сильно повлиять на всё ситуацию.
А когда корабль оказался достаточно близко от нужной точки, грузовые створки открылись, и из внутреннего отсека выползли дроны передовой группы. И началась первичная высадка. Сначала вперёд пошли боевые юниты. Высокие, четырёхногие, каждый по два с половиной метра ростом, они двигались с хищной пластикой и оружием на встроенных стойках. Плазменные пушки, высокочастотные резаки, и даже грави-глушители. Они не нуждались в приказах. Хорус направлял их как продолжение себя. Они провели зачистку внешней оболочки станции, проверили герметичность, наличие минных ловушек и засад. Только убедившись, что внутри нет ни движения, ни сигнатур живых существ, они дали сигнал следующей волне.
Следом пришли технические дроны, напоминающие механических крабов и змей: они вползали в разрывы, отщелкивали аварийные панели, активировали переборки. Их задача — восстановить доступ, подключить питание, собрать данные.
И наконец-то, третьими вошли исследовательские юниты — дроны с тонкими манипуляторами, сенсорными головами, с оборудованием для съёмок, сканирования и пробоотбора. Некоторые были оснащены криоконтейнерами, другие — нейросканерами. Их задачей было понять, что здесь произошло, и что можно использовать.
Серг всё это время наблюдал с командной палубы, где в проекционном куполе развернулась трёхмерная модель станции, формируемая в реальном времени. Он не спешил идти сам. Его интересовало, кто был последним хозяином этой станции, и зачем она снова активировалась после стольких лет молчания.
Он ещё не знал, что под одним из герметичных люков, покрытым вековой пылью и механическими заклёпками, дроны найдут нечто, что не было построено теми разумными, которых он знал, или хотя бы чьи технологии мог бы уже опознать.
Сейчас эта станция дрейфовала в тени двух гигантских астероидов, словно раковина древнего моллюска, застрявшая в каменном водовороте. Внутри неё всё было иным. Старым. Живым. Сломанным. Странно — но не мёртвым. И когда дроны Серга осторожно состыковались с одним из герметичных шлюзов — внешне покрытым слоем замёрзшей влаги, кристаллизованной пылью и следами окисления — воздухом внутри всё ещё можно было дышать. Условно. Если не считать запаха. Но Серг решил не рисковать таким образом. И даже надел на себя один из защитных скафов, как здесь называли скафандры, чтобы не заразиться, если там была какая-нибудь зараза.
Первым отсеком была весьма своеобразная приёмная капсула. Внутри всё было застывшим моментом прошлого. Коридор мёртво-серого цвета, панельный, с пружинящей металлической решёткой под ногами. Пыль всё ещё висела в воздухе, как дым. Свет от фонарей дронов прорезал мрак, выхватывая детали — пожухшие пластиковые обивки, провода, висящие с потолка, старые разметки на полу — местами стирающиеся, местами заклеенные давно выцветшими ремонтными заплатками. Стенды для скафандров — пусты, хотя некоторые ещё держались на магнитных зажимах. Один, видно, был сорван, след от ботинка так и остался в пыли.
На стене в этом помещении висел пожелтевший логотип. Когда-то станция принадлежала какой-то весьма необычной Исследовательской гильдии Третьего Соглашения, что существовала на территории Империи Арганс до прихода Храма Единого. Судя по всему — это был какой-то тайный, и возможно лаже военный опорный узел. Один из тех, что строились для освоения далеких приграничных систем. А затем — был кем-то… Заброшен… Или захвачен?
Потом был обнаружен полноценный жилой модуль и командный сектор. Внутри располагались каюты и лаборатории, спроектированные по модульному принципу. Каюты — крошечные, утилитарные. В некоторых всё осталось почти нетронутым: личные вещи, старая одежда, даже записи в бортовом терминале, хранящие дневники — дроны загрузили их на проверку. В них говорилось о “нештатных визитах” и тревожных решениях руководства. Командный сектор был куполообразным, с обрушившейся частью потолка. Под аварийной балкой всё ещё светилась панель ручного управления, похоже, кто-то в последний момент пытался отключить систему безопасности.
Внутри купола, впервые на территории этой станции, дроны обнаружили три мёртвых тела. Высохшие. Фактически мумифицированные. Их скелеты были пристёгнуты к креслам. Один держал пистолет. Второй — впился ногтями в подлокотник. Третий — навсегда замер в положении, будто кому-то что-то кричал. Все трое были без шлемов, будто сами уже прекрасно осознавали, что всё равно не смогут отсюда уйти.
Затем был обнаружен лабораторный отсек. Дроны пробились к нему через сваренные вручную двери. За ними располагалась лаборатория, перешитая в ангар. В ней стояли две капсулы криосна. Пустые. В углу располагалась небольшая судовая энергетическая установка, выведенная из строя путём прямого повреждения контура.
