Их уже ждало помещение, которое сам Серг называл медотсек. И который оказался не просто набором восстановительных капсул или хирургических платформ. Это была полноценная исследовательская лаборатория Ковчега. Один из тех блоков, что Серг снял и интегрировал в корпус “Клинка Пустоты” целиком, модифицировав под свои нужды. Эта система имела доступ к экспериментальным протоколам изучения самых разных разумных существ, биологического анализа, создания и имплантации наноструктур, модульных нейросетей и даже перепрошивки нервной ткани. Когда двери сомкнулись за диверсантами, из динамиков раздался голос Симы, который одним своим звучанием заставил их всех синхронно вздрогнуть:
— Подтверждение: исследовательский протокол 47-Э. Цель: полная диагностика, внедрение нанокластеров, инсталляция вторичных нейросетей, запись поведенческого каркаса. Разрешение?
Серг молча передал подтверждение. Камеры, манипуляторы и тонкие манипулятивные лучи активировались. И началась процедура внедрения. Индивидуальные гравитоплатформы приняли на себя тела бывших диверсантов. За считанные минуты с них были сняты импланты старого образца, просканированы ткани, костная структура, мозговые узлы, реактивные зоны. Исследовательская система Ковчега, отработанная до мелочей ещё под руководством Прометея, работала бесшумно, методично, словно разделывала не разумных существ, а машины. Каждый из них теперь был объектом. Материалом. Через лимфатическую систему в кровь и костный мозг были введены кластеры наноботов. Сотни тысяч автономных частиц начали свою работу, расползаясь по телам, проникая в нервные ганглии, органы чувств, участки спинного мозга. Их первоочередной задачей было заложить фундамент для формирования вторичной нейросети, которая будет напрямую связана с управляющим ядром нейросети Серга.
— Внедрение завершено. Начинается фазовая интеграция. Метаболическая адаптация: 3 %. Обратной связи нет. Сопротивление — отсутствует. — докладывала Сима.
Потом началась уже и сама подготовка к формированию вторичной нейросети. Им были введены ампулы со строительными белками, восстановительными препаратами и ускорителями синтеза. Это позволило запустить процесс формирования вторичных проводящих структур прямо в глубине мозга, не разрушая первичную личность — но переподчиняя её, медленно, неотвратимо. Некоторые участки их ЦНС начинали синхронизироваться друг с другом, реагируя на одни и те же внешние сигналы. Первые признаки подключения к скрытому управляющему импульсу начали проявляться уже через пару суток. Приказы, отданные напрямую из нейросети Серга, начали восприниматься ими естественно, без внутреннего сопротивления. Как будто это их собственная воля.
Пока физика тела адаптировалась, лаборатория запускала и мягкие когнитивные протоколы. Им вживлялись образы, впечатления, воспоминания — фрагменты, привязывающие их к хозяину. Это не стирало личность, но формировало рефлекторную лояльность, основанную на благодарности, выживании, ощущении принадлежности и страха. В итоге, когда их разбудили, каждый чувствовал себя… Иначе. Сильнее. Свободнее от боли, усталости, даже страха. Их реакции стали чище. Мышление — быстрее. Усталость — отсутствовала. Но каждый из них знал: что-то изменилось. Их тела теперь были не совсем их собственными. Их разум теперь был разделён. Где-то внутри них, за ними очень внимательно наблюдал Серг.
И когда они встали, одетые в новые, функциональные костюмы с встроенными интерфейсами, Серг смотрел на них с холодной удовлетворённостью.
— Вот теперь я могу быть уверен в том, что мои данные и знания, что вы можете получить на борту моего корабля, будут защищены. — Заметив их слегка растерянные взгляды, пояснил им новый хозяин их жизни. — Так что скажу сразу… Если вы вздумаете хоть что-то кому-то рассказать, даже “по секрету”, то лучше сразу покончите с собой. Вы же не думали, что я буду верить в то, что вы будете сами соблюдать все договорённости, и не подстрахуюсь?
После этих слов, он развернулся и ушёл, оставив их стоять в лаборатории, освещённой холодным голубым светом. Они не спорили. Они даже не пытались возмущаться. Они просто пошли за ним…
Здесь не было камер. Даже станционные дроны сюда не заглядывали без крайней нужды. Казалось, что всё пропитал запах грязного металла, пережжённого топлива и крови держался в воздухе, как часть атмосферы. В помещение тёмного бара с выбитыми окнами, где лампы под потолком мигали, как умирающие звёзды, вошли двое. Вроде бы обычные путешественники. Но во взгляде одного читалась натренированная холодность, а у второго — странная лёгкая походка, как у тех, кто привык действовать скрытно и с оружием под слоем одежды. На самом деле, оба были агентами Империи Арганс. Один — полевой координатор по делам "внеюрисдикционных решений". Второй — специалист по теневому вербовочному протоколу, по совместительству бывший следователь-менталист.
