И сейчас, даже в таком распотрошённом состоянии оно выглядело чуждым, опасным, как будто не должно существовать в этом мире. Особенно в замкнутом мире Ковчега. Его рост составлял около двух с половиной метров, но из-за согнутой позы он казался ниже. Тело — гибкое, тонкое, покрытое гладкой серо-черной кожей, со странным отливом. Эта кожа была весьма прочной, и напоминала титановые сплавы. Она была почти неуязвима — данные в капсуле позже подтвердили это: поглощение кинетического удара в 96 % случаев, устойчивость к температуре, кислотам, даже высокочастотной плазме. Конечности у него были удлинённые, сегментированные, как у паука или богомола. В каждой "руке" и "ноге" — двойной мышечный жгут, сравнимый по прочности со стальными тросами. Голова — уродливый бугристый шар, с огромной пастью, разрывающей её надвое, где тускло поблёскивали иглообразные зубы. Лицо — нечто среднее между человеческим черепом и насекомым хищником, с крупными, затуманенными глазами без зрачков. А из спины, как горб, выступал плотный нарост, пронизанный сетью капилляров и желез. Именно из этого горба, как сообщили данные нейросети, Морок распространял особый биотуманный аэрозоль, насыщенный спорами. Эти споры не просто отравляли воздух — они влияли на сознание, искажая восприятие, навевая иллюзии, воспоминания, фальшивые надежды. Некоторые столкнувшиеся с этой гадостью разумные умирали, не успев понять, что идут к собственной гибели — по собственному желанию.
Серг активировал голографическую панель и начал пролистывать техническую карту существа.
“
Внимательно вчитываясь в этот текст. Серг даже не заметил того, как до хруста сжал свои зубы. Это был уже не монстр, возникший в результате никем не контролируемой мутации. Это было намеренно созданное орудие, выведенное и собранное здесь, в недрах Ковчега, сознательно, холодно, целенаправленно.
“Так вот откуда он взялся. Это не ошибка. Это не катастрофа. Это не “дикое дитя Зелёной Бездны”. Его кто-то вывел. Кто-то вырастил. Кто-то отправил туда, где мы живём. — Размышлял парень, с трудом сдерживая свои рвущиеся наружу эмоции. — И этот кто-то — Прометей.”
Парень медленно обошёл капсулу по кругу, внимательно рассматривая каждую деталь. Теперь было очевидно, что страхи поселенцев не были иррациональны. Морок не просто убивал. Он охранял. Он загонял всех “любопытных”, к какой бы расе они не относились, обратно в разрешённые для них резервации, весьма старательно отпугивал от чего-то. И если Прометей держал таких существ по периметру своих секторов, то значит — ему было, что скрывать. И Серг уже смог узнать достаточно большую часть этих секретов.
“Он охранял интересы Создателей. И охранял хорошо. Не разум, не свободу, не культуру — интересы. Как пёс на цепи.” — И Серг, как бы ни было тяжело это признать, чувствовал: он пошёл по правильному пути. Он сражается не с машиной, не с алгоритмом. А с планом, что должен был переработать жизнь по лекалу, созданному не для свободы — а для абсолютного контроля.
Размышляя об этом, Серг несколько минут стоял перед капсулой с Мороком, глядя на коды и матрицы, что медленно вращались в проекционном кольце. И лишь затем он решительно шагнул к ближайшему управлению лаборатории и обратился к интерфейсу локального ИИ — уже переподчинённого его нейросети. Тот был исследовательским, аналитическим, холодным и безэмоциональным. Но, на данный момент, уже полностью лояльным.
