Ковчег полностью

Также этот проект предусматривал специальные меры защиты от диверсантов. Для этого нейросеть внедрила в архитектуру ещё один критически важный блок: “Зона сканирующего сомкнутого периметра”, расположенная в центральных коридорах доступа. Если на корабль проникает дрон-диверсант или неавторизованное существо, его траектория отслеживается на всех возможных уровнях. Далее включается: Затопление сектора нейроаномалиями — временное “глушение” ИИ, управляющих зоной, чтобы они не были перехвачены. Контроль и блокировки всех шлюзов. Развертывание микродронов-паразитов — в каждый стык и щель. Автоматическая перезапись маршрутов доступа — корабль самостоятельно перестраивает внутренние пути, запутывая нарушителя.

“У нас нет охраны. У нас — сама структура судна становится капканом.” — Заявила Сима, в ответ на попытку носителя намекнуть не ошибочность чрезмерных мер безопасности.

Затем идёт подготовка тайников для ИИ-узлов. Каждый ИИ-чип должен размещаться в изоляционной ячейке, созданной из материала, отражающего все виды сигнала. И даже если корабль будет разобран по кускам, внешне это место, да и само устройство выглядело бы как обычный строительный узел. Ни один сканер не смог бы сказать: “Внутри искусственный интеллект”.

“Скрытое присутствие — лучшая защита. Спрячь разум в стенах — и стена станет мыслящей.”— Из манифеста Тишины. Серг слушал всё это и невольно чувствовал, как в груди зарождается чувство странного покоя. Он не останется один. Не будет разговаривать с металлом. Этот корабль станет живым организмом, не нуждающимся в чётких приказах. Он будет думать. Он будет защищать. И если даже кто-то однажды проберётся на борт… То такой умник может даже не успеть понять, что разговаривает не с капитаном. А с кораблём.

После всего этого планирования Сима долго молчала, когда Серг задал ей вопрос о центральном ядре “Сети Тишины”.

“Ты ведь знаешь, что мощь требует не просто схемы. Она требует сути. И время сейчас на нашей стороне. Мы создадим то, что подарит тебе свободу. Настоящую Песнь” — Так она назвала его — Песнь. Центр управления, Кристаллический Мозг, ткань нервной системы корабля. И в основе его — не кремниевые пластины, не металлические контакты, не квантовые платы. А “поющие” кристаллы Ткачей. Которые возможно даже сами не подозревали, что их собственные технологии можно будет использовать подобным, возможно даже предосудительным образом.

Однако, услышав про “поющие” кристаллы, Серг заинтересовался этим, и получил развернутую справку из архивов Прометея:

“Когда-то, в далёкую эпоху, ещё задолго до Катастрофы, Ткачи создавали эти кристаллы как основу своих Полей Переменной Воли — инструментов, с помощью которых они управляли как машинами, так и материей. И созданные ими кристаллы пели. Не в человеческом смысле. Они входили в резонанс друг с другом, настраиваясь по сверхтонким вибрациям. Их песнь была математической, но не цифровой. Это был язык вероятности, воплощённый в молекулярном ритме. Они не просто обрабатывали данные — они предсказывали исход событий. И не теряли эффективности, даже сталкиваясь с хаосом. Некоторые считали, что внутри этих кристаллов записаны души древних разумов, другие — что они просто “слишком сложны, чтобы их можно было понять”.”

И даже сейчас Серг не знал правды. Но Сима знала, где взять компоненты для воплощения этого проекта в жизнь. Когда-то Ковчег создавался как станция модификации и клонирования, но в его нижних уровнях хранились запчасти для построения второго Искина аналогичного уровня. Этот проект так и не был реализован, но резонансные капсулы с кристаллами остались. И теперь Серг собирался взять их. Пять штук. Каждая — размером с человеческую голову, хранящая в себе миллиарды связей. Их нельзя было просто включить — они должны были настроиться друг на друга, “услышать” ритм соседа, выстроив между собой волну полной когерентности.