За всем происходящим Серг наблюдал из бокового шлюза через защитное стекло. Подъёмные дроны, похожие на механических скатов с магнитными лепестками буквально не несли, а вели капитанский жилой модуль — обтекаемый, с бронзовыми и перламутровыми пластинами на боках. Казалось, что сама оболочка этого модуля была отлита не целиком, а её выращивали. Биоинженерные матрицы Ткачей срастались с техноорганикой, выращенной в промодулях Древних. Поверх укреплённых рёбер — располагались символы, не переводимые напрямую: защитные глифы, наноплетённые знаки навигации, память о звёздах, которых больше нет. Внутри модуля располагалась основная жилая капсула, окружённая кольцевыми энергопоглотителями, утилизаторами отходов и стабилизирующими нейрополями. Стены были мягкими лишь на вид: они подстраивались под хозяина, сохраняли тепло, выводили токсины и даже позволяли частично синхронизироваться с осознанием ИИ. Зато за всеми этими внешними изысками располагался полноценный дом в три этажа. Со всеми необходимыми нюансами для проживания.
“
Контакт произошёл почти беззвучно. Рёбра ферменной структуры сомкнулись вокруг модуля, как пальцы на ладони. Полиметаллические сплетения втянулись, вплелись, срослись. Одновременно Сима приказала выпустить сигнальные нити — оптоволоконные нейронные шины, сверкающие зелёным, — которые практически мгновенно “вросли” в интерфейсные гнёзда. Всё это происходило, пока микроплазма заполняла щели, запекая соединения до молекулярной прочности.
Но мостик — он был иным. Он не просто ставился. Его нужно было разрешить себе принять. Модуль управления напоминал купол с выступами, словно свёрнутое нутро цветка, собранного из разных эпох и логик. Основа — технология Древних: полуживой металл, настраивающийся на ментальные колебания. Стены были полупрозрачны и усыпаны сетью живых узоров, непрерывно шевелившихся в ответ на эмоциональные импульсы пилота. Здесь не было кнопок — всё управлялось импульсом воли, усиленным резонансом с системой.
Отсюда — влияние Теней. Их технологии были чужды даже Ткачам. Они включали в себя временные голограммы, перетекающие проекции событий, которые одновременно показывали прошлое и будущее действия — но только тому, кто чувствует корабль, а не просто управляет им. Теневая архитектура внутри модуля напоминала архитектуру сна: нет прямых линий, но всё подчинено логике движения сознания. И наконец, сердце — ядро Древних. Оно было встроено в центральный капитанский трон, окружённый ореолом парящих кристаллов, которые в данном случае можно было спрятать с специальными заслонками. Чтобы лишний раз не привлекать чужое внимание. Они держались в воздухе не за счёт гравитации, а благодаря акустическому коду, непрерывно звучащему на пороге восприятия. Кристаллы собирали данные, расширяли восприятие, усиливали команды. Они могли проникать в другие реальности, если верить в самые разнообразные истории тех немногих, кто якобы пробовал на себе подобные технологические изыски.
Модуль медленно вошёл в приёмную нишу корпуса. Он не просто вставал на место — он распускал корни. Молекулярные жгуты проникали в окружающие системы, сцепляясь с ними. Там, где встречались технологии разных рас, вспыхивали короткие импульсы диагностики и адаптации — будто все три цивилизации старались договориться о правилах работы. Где-то вспыхивало золотое — Ткачи. Где-то сине-чёрное — Тени. И, наконец, бело-фиолетовое — следы влияния Древних.
“
Серг прикрыл глаза. Он ощущал, как его сознание слегка расширяется, как будто он стал на долю секунды длиннее, выше, и глубже, чем раньше. Его нейросеть подключалась к мостику — не кабелем, не по радио, а через слияние сигнатур, энергетически-психических отпечатков.
“Ты готов к командованию?” — Спросила Сима, и сейчас её голос был тише обычного, почти интимным. И сейчас Серг не знал, что ей можно ответить. Он стоял на узком внешнем балконе наблюдательной платформы — массивной, обшитой виброгасящими пластинами плите, выдвинутой за пределы монтажного шлюза. Рядом тихо гудел излучатель защитного поля, экранирующего его от случайных вспышек импульсной сварки и высокоэнергетических разрядов. Отсюда весь каркас корабля, от острого раздвоенного носа до широких задних секций, был виден как на ладони.
Он смотрел вниз, на чудовищно длинную, два с половиной километра, конструкцию, — и впервые видел не просто раму, а судно. Живое. Формирующееся. Уже опасное. Уже его. Когда-то это была всего лишь голая гравитационная структура — сложный остов из сплавов с памятью формы, свитый под контролем ИИ из фрагментов древних конструкций и нововыращенных элементов. Тогда он выглядел пусто, будто скелет неведомого зверя, выброшенного на облучённый берег. Но теперь…
