Жжух! — и мотоцикл стартовал, чуть не сбросив меня, как норовливый конь. Я шатнулся и понял, что придется обхватить Елену Ивановну так же, как она своего муженька. Моя промежность съехала от вибраций и подскоков, прижавшись к Кареглазке, мои руки полезли между ней и полковником, она отодвинулась, понимая ситуацию… и мои ладони застыли где-то в области ее живота. Так мне сначала показалось.
На скорости мы проехали КПП, где дежурный наряд быстренько распахнул ворота, и по ухабистому асфальту понеслись в сторону Новогорска.
И тут, впившись руками в девушку, я осознал, что ладони мои находятся выше ее живота — на двух пульсирующих бугорках — да я слышал через кофту ее учащенное сердцебиение! От адреналина закружилась голова, спирт улетучился из мозга, и пришлось еще крепче ее обнять. Представляете — я держался за женскую грудь, и мял ее на каждой кочке, а в это время муж сидел совсем рядом?! Конечно, это произошло нечаянно, но, отбросив первый шок, я решил ничего не менять — тем более, что в нашей безумной поездке я все равно не смог бы отодвинуться — моя промежность словно прилипла к заднице Кареглазки.
Честно говоря, въезд в Новогорск и выезд из него запомнился мне плохо. Кроме грохочущего мотоцикла и меня с Крыловой, я потом с трудом смог вспомнить только гидроэлектростанцию, возле которой Цербер сделал огромную зловонную кучу, а мы с Гориным сходили помочиться — да так, что я свалился в овраг.
****
На следующий день Дионис снова пришел. Его появление застало Гермеса врасплох — он как раз приводил себя в порядок. Слава Богу, что Зенон прицепил в вагоне турник — как же он по нему соскучился! Теперь перекладина стала главным другом для новоявленной Божьей нареченной — она до изнеможения, до воспаленных мозолей насиловала новое тело… мышцы ощутимо ослабли после смены пола, но она была настойчивой.
Пастырь подошел, и похлопал бывшего оперативника по плечу.
— Отлично! Просто отлично, Афродита! — похвалил он.
Гермес взглянул с плохо скрываемой ненавистью, но Дионис знал: все проходит, и это пройдет тоже. Ненависть — одна из самых перегорающих эмоций. Просто нужно дать остыть. А силовые упражнения это прекрасное средство для очищения разума и снятия напряжения.
— Принимай лекарства, и скоро ты понадобишься Синдикату, — с улыбкой сообщил блондин. — Ты нам нужна — хладнокровная и эффективная, как раньше. С твоими талантами ты вполне можешь стать первой женщиной — наставницей в Доме невест. Через несколько лет…
Но Гермес-Афродита не улыбнулась в ответ, а вернувшись в исходное положение, снова повисла на турнике. Узкий хват, ладони внутрь — нужно быстрее вернуть силу бицепсам. Шаг за шагом.
После вчерашнего нервного срыва вагон был превращен в палату для умалишенных — только мягкие стены, ткань и вата, а все, что могло быть использовано для членовредительства — надежно спрятано в шкафах под замками. И захочешь, не убьешься.
— Ничего не говори, это нормально, — Дионис провел рукой по пояснице невесты, оценивая работу хирурга. — Мы скоро сможем выехать. Тренируйся пока что.
Пастырь вышел, оставив Афродиту с Зеноном. Нужно было проконтролировать работы по укладке нового железнодорожного полотна — в обход карьера. Из-за обвала паровоз торчал на одном месте. Также нужно было переговорить с плененным шпионом — тот внезапно вспомнил, что видел в Межнике военных с красным кейсом. Ковчег — это первоочередное задание.
****
По возвращению с прогулки Горин сразу же потащил жену поговорить. Первое, что пришло ей в голову — муж заметил, как Менаев держался за ее грудь. Внутри похолодело от предчувствия беды, и пока они шли, она перебрала разные варианты для объяснения.
Хотя, возможно, что она тревожится зазря — последнее время Горин не был ревнивым. А если все же приревновал, то логикой его не убедить. Ревность не признает здравого смысла — она просто пожирает ревнивца, как Адриатическое море Венецию.
В памяти всплыл тот самый момент, когда Менаев воспользовался доступом к ее телу. По шее и вниз по спине пробежали мурашки. Снова нахлынуло то чувство испуга и необъяснимого тепла в животе, посетившее на мотоцикле.
