Она скакала вокруг, желая остановить меня, но боясь одернуть во время работы болгарки. Внезапно бетонный круг погрузился внутрь, преодолев сопротивление замка. Я вздернул аппарат вверх, выключая его. Мы втупились в кейс, а затем одновременно посмотрели друг на друга.
****
Куртка Эскула была окровавлена, но привередливость была не к месту. Балахон, штаны, водолазка, ботинки — и Гермес преобразился. Нужно спешить — Зенон скоро вернется.
В тамбуре оказалось, что можно выйти только в следующий вагон, где, очевидно, и находился Зенон. Двери наружу были плотно запечатаны. Но не люк наверх. Синдик взобрался на крышу, и ночной ветер чуть не сдул его, хотя поезд еще не набрал крейсерскую скорость.
Железнодорожные пути шли по выжженным степям восточного Горноречья. Можно попробовать спрыгнуть. Его подготовка позволяла это сделать, хотя и не гарантировала отсутствие травм. Если он сломает ноги или даже подвернет одну — он станет уязвимым перед нечистыми и выродками.
Не годится. У нее слишком важные планы, чтоб умереть посреди чахоточной степи… У НЕЕ?! Нет — у него, у него — У НЕГО! Гермеса передернуло, он провел мозолистой ладонью по черным волосам, царапая когтями голову и пытаясь вернуться к разуму и логике. Он отомстит — когда наступит лучший момент. Сейчас она слишком слаба. Она? Он! Он-он-он, — запомни уже это!
Нужно найти подходящий способ сбежать. Он побежал по локомотиву, пока не спустился в один из незапертых тамбуров. Там курил юнец — подмастерье Диониса или Стикса — он успел лишь удивиться, увидев ноги, мелькнувшие в раскрывшемся люке. Гермес мог оставить парня в бессознательном состоянии, но к чему риски? Он его задушил. И вошел в вагон.
Сидевший там смуглый мужчина давно не стригся, не брился и, очевидно, не мылся. Длинные грязные волосы сливались с черной бородой, засученные рукава оголяли мохнатые руки. Под шеей был наложен окровавленный бинт. Мужчина был без сознания или спал, но самым любопытным оказалось то, что он был в наручниках. Очевидно, что это шпион, о котором говорилось. Выродок.
****
Трудно верилось, но красный кейс, он же Ковчег, лежал перед нами, как разверзнутое лоно девственницы. Внутри были выемки, окруженные амортизационным материалом, выглядевшим как темно-красный бархат, что усиливало ассоциацию с женским половым органом.
В дипломате оказался герметичный прозрачный пенал с волнообразным логотипом, который сразу же оказался в руках Елены Ивановны — в нем была заполненная ампула-контейнер, и она буровила ее взглядом, словно это был настоящий Грааль. То есть, это и есть Ковчег? Мне достались широкая тетрадь и круглая коробка с цифровыми дисками.
Прочесть тетрадь было невозможно — записи были сделаны на неизвестном языке. Единственный образец русской речи находился на листке, вероятно, выдранном из церковной книги. На обрывке кто-то желтым фломастером подчеркнул фрагмент текста: «Бог не только создал тварь, но и сохраняет свое создание. Укажешь ли ты на ангелов, или архангелов, или на высшие силы, и вообще на все видимое и невидимое — все находится под Его промышлением, и если бы стало вне Его деятельности, то распалось бы, разрушилось бы и погибло бы». В слове «промышлением» тем же фломастером была исправлена буква «п» — со строчной на заглавную. Я показал это Кареглазке, но она отмахнулась — мол, есть более важные дела.
Тогда я решил просмотреть диски. Их было девять, и я просто хотел понять, что там может быть. Уже первое видео дало знать, что просмотреть все диски вряд ли удастся. Я вставил второй диск, затем третий — но уже с другого конца стопки. Везде было одно и то же. Многочасовые записи с разных камер наблюдения. Понять, откуда записи, я не смог, хотя этим немного отвлек Крылову. Она как раз готовила оборудование, чтоб проанализировать содержимое ампулы.
— Что там? — она заглянула в монитор через мое плечо.
— Как видишь, — я дал ей возможность самой удостовериться в происходящем в начале видеоряда четвертого вставленного диска. Сквозь помехи из-за снегопада было видно, как трое мужчин с камерой, штативом и микрофоном проходят через КПП.
— Это какой-то научный центр? — спросила ученая, но не у меня. Так она пыталась разобраться в том, что видит. — Там Артур обнаружил Ковчег? Правдоподобно…
Она задумчиво кивнула сама себе.
— Ладно. Всем этим займемся потом. Сейчас нужно извлечь субстанцию из контейнера.
Да ладно! На часах уже половина первого. Не этим, совсем не этим я хотел бы заниматься в такое время. Учитывая насыщенность прошедшего дня и половины ночи — сейчас был едва ли не лучший момент, чтоб остаться с ней наедине. И не вздумайте что-то говорить мне о цинизме, это обычные вещи для всех людей.
— Брось, — сказал я. — Уже ночь, мы устали. Я — пьян. Как бы беды не натворить…
— Кто устал? Ты? Ну, иди, я сама поработаю. Я не могу спать! — возмутилась Елена Ивановна.
— И не спи, — мой голос приобрел монотонный успокаивающий эффект. — Просто не трогай сейчас то, что таит неизведанную опасность. Как там ученые говорят о человеческом факторе? Что там насчет Чернобыля?
