Ковчег для Кареглазки (СИ) полностью

— Илья, как ты уже достал! Если сейчас же не отправишь вертолет, то завтра я сама улечу. И ты меня больше не увидишь, — прошипела она. — Серьезно. Артур нашел способ победить фуремию — а ты думаешь… я даже не знаю, о чем ты думаешь? О своих осириях? О герберах? Или о Гамлете?

Она развернулась, чтоб уйти, но муж схватил ее за плечи и с силой прижал. Его наглый рот смял ее губы. Возмущение, злость и отчаяние смешались воедино — и она укусила его. Больше от неожиданности, чем от боли, Горин вскрикнул и отскочил.

Он покраснел от обиды, злости и унижения. В один широкий шаг достиг жены и врезал пощечину. Вряд ли он хотел бить сильно, но тяжелая мужская ладонь звонко опрокинула хрупкую девушку. Нижняя губа вспыхнула болью, едва сдерживая автоматический поток слез, Лена прикрыла ладонью окровавленный рот. Тяжело дыша, полковник всех оглядел.

— Нашу маленькую ссору, наверное, будет правильней оставить между нами. Моя супруга бывает не сдержана, что иногда имеет последствия. Я уверен, что с возрастом это пройдет.

Шпигин кивнул, Крез уставился в пол, а Крылова смерила мужа презрительным взглядом.

— Я вылечу с командой через час, — он уже испытывал досаду из-за произошедшего, хотя себя виноватым не считал. — Это в сотне километров от нас, возле Межника. Если ты летишь с нами — умерь свой пыл и успокойся. Мне не нужна на борту истеричка.

Все ушли, а Крылова застыла под дверью Куба. Межник? Теоретически где-то там сейчас находился Мчатрян и его Ковчег. Лишь бы он не погиб… лишь бы он дождался ее…

****

Мне приснилось, что мама жива, и пришла домой. Она очень красивая и нарядная — праздновала день рождения на работе. По тротуару стучат ее каблуки, ветерок колышет платье, а водители оглядываются на Ольгу Петровну из своих машин. Мама счастлива, как тогда, когда отец еще был преуспевающим редактором местной газеты, у нас была шикарная квартира в центре, «ниссан» в рассрочку, а фамилия «Менаев» еще не была подвергнута остракизму.

Она входит во двор и кашляет, будто поперхнулась. И, что странно, кашель не прекращается. Стук каблуков сменяется шорканьем. Внутри дома какой-то парень подскакивает к двери и закрывает ее на замок и засов. Мама дергает за ручку, стучит, но парень стоит и не шелохнется. Мама бьет в дверь изо всех сил, кричит и плачет, просить дать ей увидеть детей — но парень неумолим.

Я возмущен. Я хочу подойти и набить рожу этому наглецу. Но не могу этого сделать. Я вынужден бесконечно долго смотреть, как страдает моя мама.

Я хочу хотя бы посмотреть на него, но не вижу его лица, пока незнакомец не оборачивается на плач внутри дома — это рыдает Танюша, запертая в спальне. Я вижу его лицо, я вижу, как испуган этот парень. У него на глазах слезы, хотя это совсем не оправдывает его поступка.

Я вижу, что этот парень — я.

****

Кошмар вырвал меня из дремоты, и я опять возненавидел себя. А затем понял, почему вообще проснулся — Танюша задыхалась и кашляла на весь спортзал, при этом сотрясались и ее новая серьга, являющаяся, по сути, оторванной головой Дракулауры, и красные брови, непонятно чем нарисованные. Этот противный мейкап с серьгой сотворила Марина, и я уже даже не спорю с ними — этим курицам все равно, что брови словно намазаны менструальной кровью.

Прошло два часа после того, как солнце село, а Калугин торопливо упрятал нас в школу — ближайшее подходящее убежище. Мне так и не удалось найти лекарства для Тани — единственная аптека по пути давно была разграблена. Поэтому я перенервничал и щедро полил сестру отборной руганью из-за глупости, повевшей ее под мост.