Там Охотник продолжил умирать. Перед смертью он ощущал в себе что-то чуждое, словно поразивший его снаряд застрял внутри и все заразил собой. Биологические процессы прекратились, рефлексы стерлись, а мысли затухли, когда разрушенный организм прекратил синтезировать черную субстанцию, покрывшую останки толстой пленкой. В последнем видении к нему явилась Мара — и Охотник умер, хотя ему нельзя было умирать.
****
С самого утра Лена сияла, как новорожденная звезда — глаза сверкали, волосы отливали огнем, губы были пухлыми и влажными.
— Ты какая-то яркая сегодня, — изумился муж. — Что случилось?
— Мы разгадали шифр Артуровой тетради, — жена взмахнула волосами, струившимися словно шелк.
Горин кивнул и вышел наружу к Сидорову, маячившему под елью. Крылова видела в окно, как он сжимает ладони за спиной во время разговора, а затем он вдруг врезал лейтенанту в ухо, и вернулся в дом.
— У тебя очень красивые бедра, — сообщил муж, обхватив ее за стан, пока она порхала по кухне.
Его руки погладили ноги по колготкам, задерживаясь в изгибах. Она рассмеялась.
— Чего только не скажет муж жене, чтоб переспать. Но сейчас некогда.
— Почему? — раздраженно спросил полковник. — Милана еще спит. В чем проблема?
Лена уже вырвалась, и быстро натягивала на соблазнительные бока узкую юбку-карандаш.
— Я же говорю — надо тетрадь расшифровать, — она озабоченно оглядела розовую кофточку. — Илья, мы близки. Я чувствую, мы скоро найдем Ковчег.
— Сдался тебе этот Ковчег, — пробормотал муж. — Так ты мне не дашь?
— Нет, — отрезала девушка.
— Помнится, ты обещала ребенка, — насупился Горин. — Если детей не делать — они не появятся.
— Не думай о таком. Вокруг Апокалипсис, а ты уже не молод, — на ее лице играла улыбка, и было непонятно, сказано это в шутку или всерьез. — Ешь завтрак, — добавила она, скрываясь в двери.
Полковник со злостью посмотрел ей вслед, а затем выбросил тарелку с хлопьями в мусорное ведро. Какого-то черта оно оказалось переполнено, и хлопья вывалились на пол. С чертыханиями он вынес ведро наружу — к мусорному баку. Там опустошил ведро, но контейнер тоже был переполнен, пора бы уже и очистить.
Горин заметил под мусором выглядывающую темно-красную кофту. Она была ему дорога, и он ее искал недавно. Этот бомбер раньше обожал его Даня, и в нем же сын когда-то порезал себе вены, залив бордовую ткань своей кровью. На темно-красной материи даже остались светло-алые следы от крови. Он знал, что жена ненавидит эту кофту, считая ее ужасной, и плюс ко всему — кровь. Милана, дочь Лены, боялась крови.
Полковник взбешенно потянул за рукав, возвращая свое. И застыл в потрясении. Под кофтой лежал разорванный пакет, из которого выглядывали завядшие цветы.
Горин закурил, а затем позвонил на склад. Вскоре перепуганный юнец доставил бренди. Стакан из серванта уже стоял рядом. Он не пил 393 дня, но сейчас его терпение лопнуло.
****
В арсенале понятия не имели, что делать со стариком, девчонкой и негром, поэтому военные с утра пораньше повезли их к Горину. Обычно разговор с нарушителями был коротким — расстрел. В то же время, обычно нарушителями оказывались мародеры, желающие поживиться.
Здесь же ситуация была иной. Задержанные были обыкновенными гражданскими, еще и пострадавшими от преступной шайки — они были заперты в клетке, один убит, а девчонка — избита и покалечена. И что делать? Расстрелять невинных? Армейские склады охраняли молодые парни, совершенно не готовые убить красивую бедняжку.
Несмотря на проявленную жалость, солдаты повезли задержанных в клетке пикапа, а сами поехали на бронетранспортере — не схотели рисковать и заморачиваться. В памяти были свежи ужастики, рассказываемые в компании перед костром — сильный сжалился над слабым, превратившись, в итоге, в пикантное мясное блюдо.
Поэтому, когда кортеж достиг пункта назначения, арестанты натряслись и задубели — но Гермес был доволен. Он достиг цели и попал туда, куда надо.
Новый Илион не мог сравниться с Городом Тысячи Дверей, однако все равно впечатлял — и сразу заставил синдика задуматься о путях отхода. И его больше всего беспокоили не горы и быстрый речной поток, отделявший Новогорскую долину от Горноречья, а Стена и патрули с блокпостами.
Задержанных завезли на площадь посреди военной базы, где уже столпились едва ли не все обитатели этого места. Возможно, две-три сотни человек.
