Разделившись на две группы, досмотровая команда начала медленно продвигаться вглубь корабля. У каждого были включены камеры фиксации, сканеры, генераторы импульсного спектра – всё для получения полной картины. Но картина никак не собиралась. Сканеры теряли сигнал – то отключались сами, то путались в ложных показаниях. Магнитометр сбивался каждые пару десятков метров. И даже самый примитивный визуальный анализ – глазами – давал слишком много непонятного.
Они шли по коридорам, чьи стены были живыми, не в биологическом смысле, а восстановимо-реагирующими: где-то на царапину появлялся слой самозалечивания, в другом месте бронеплита мягко втягивалась, пропуская кабель манипулятора. Всё было сделано с поразительной точностью, как будто в каждой мелочи вложено больше, чем в отдельные боевые отсеки их родных крейсеров.
– Ты
– Нас ведут, – хрипло произнёс сержант Хар-Лак. – Плавно. Без враждебности. Но ведут. Даже если мы этого не осознаём.
Внутри помещения, которое явно было техническим ангаром, они увидели автоматизированную сборку. Не просто хранилище, или ремонтный ангар, а полноценный конвейер. Роботизированные руки, синтезаторы материала, ванны нанопечати… и огромная капсула, заполнявшаяся каким-то сложным конструкционным гелем.
– Что это за производство? Боеголовки? Часть корпуса? Импланты? – растерянно пробормотал техник, входивший в их команду. Но ответа на его вопрос не было. Только глухой гул, ритмичный, глубинный – он шёл из самого ядра корабля. Кто-то из офицеров не выдержал и выключил внешний микрофон. Слишком нервно было слушать, как корабль "дышит".
А когда их провели в жилой сектор, нервы членов их группы начали сдавать окончательно. Ведь здесь даже отделка стен была не покрашена, а покрыта полимерной тканью с вплетёнными узорами. Свет – не лампы, а мягкое флуоресцентное свечение с цветовой адаптацией под настроение. Диваны и панели – “умные”, распознающие касание.
– Этот корабль… – начал кто-то. – …не сделан для войны. Он сделан… Для демонстрации… Возможно, для власти… Для символа… Такой – сам первым не атакует. Он приходит… Чтобы установить правила…
– Или судить, – Всё также глухо пробормотал Хар-Лак. – Если будет такая нужда.
Когда они вернулись в ангар, и снова увидели Серга, тот спокойно стоял возле одного из пультов и наблюдал, как платформа возвращает на место разобранную турель.
– Нашли что-нибудь интересное? – С виду равнодушно спросил он, но всё же не скрывая лёгкой иронии. Ответа сразу не последовало. Пограничники слегка растерянно переглянулись. Так как все они, внезапно для себя, поняли одну вещь… Им действительно просто позволили увидеть именно то, что хотели показать. Ни больше. Ни меньше. Хар-Лак, медленно сжав челюсти, наконец ответил:
– Ваш корабль… Вызывает уважение. Данных будет более чем достаточно. Благодарим за содействие.
Серг коротко кивнул.
– Всегда рад сотрудничеству с Республикой. Особенно, когда это взаимно выгодно.
И в этот момент каждый офицер мысленно дал себе клятву: никогда не становиться врагом этого судна. Или его капитана.
Когда десантный челнок отсоединился от внутренней платформы “Клинка Пустоты” и начал выносить группу обратно в космос, в ангаре огромного корабля гасли направленные огни. Всё было предельно вежливо. Всё – пугающе точно. Как и на входе, корабль Серга ни на миг не проявил ни малейшей угрозы.
И всё же воздух в кабине челнока был тяжёлым, как перед бурей. Никто не шутил. Никто не обсуждал, кто сколько бонусов получит. Только сержант Хар-Лак молча перебирал в голове варианты, кому и как подать этот доклад. Не потому, что боялся за карьеру. Он боялся… Что может допустить ошибку в формулировке.
Вернувшись на тяжёлый крейсер, досмотровая команда собралась в брифинг-зале. Система сбора показаний уже фиксировала данные с их камер, журналов сенсоров, телеметрии. Но главного – ощущения собственной незначительности – эти файлы передать не могли.
– Он знал, кто мы. Он знал, как мы действуем. И он заранее подготовил всё, чтобы мы не задали ни одного лишнего вопроса, – сухо проговорил Хар-Лак, глядя на остальных офицеров. – Нам показали корабль. Но не весь корабль. Нам показали только его фасад. И я не знаю, что хуже… То, что он позволил, или то, что скрыл.
– Мы хотя бы установили, что он провёл нашего гражданина. С подтверждённым торговым статусом, – тут же вставил младший офицер. – Это даёт основания считать его миссию… Не враждебной.
– Формально – да. Но с таким кораблём? И таким уровнем контроля над системами? Это не корвет-курьер с мехами или наркотиками. Это…
