Профессор тяжело откинулся на кресле, в котором сидел в рубке корвета, ловя ртом воздух, как утопающий, вынырнувший из ледяной воды. Внутри рубки царил полумрак: все не критические подсистемы были отключены для экономии энергии и минимизации излучений. Только главный обзорный экран отсвечивал холодным светом, показывая стремительно удаляющуюся станцию – его лабораторию, его цитадель знаний, его утраченный храм тщеславия.
– Они… всё разрушили…
Он сидел за спинкой кресла пилота, глядя на то, как за его спиной медленно исчезают очертания станции, едва различимые в тусклом свете ближайшей звезды. На мониторе отобразились проблески автоматических турелей, включающихся и гаснущих бессмысленно, как больные нейроны умирающего мозга.
– Сволочи… ублюдки… дикари…! – Шептал он, его голос срывался, а руки дрожали. – Я хотел только… только… дать всей Галактике истину! Узнать, что скрывают эти аномалии! Я… я хотел величия! Да, для себя! Но и для всех нас! Разве это преступление?!
Он снова нервно сжал кулаки, побелевшими пальцами упираясь в спинку кресла. Его лицо исказилось – смесь боли, унижения и жажды мести. Глаза полыхали, как у зверя, загнанного в ловушку, но ещё не сломленного.
– Профессор, у нас проблема. – Голос Тенра был глухим и напряжённым. Он уже запускал форсажные контуры, корпус корвета дрожал от натужного рева двигателей.
– Что ещё? – прохрипел Оурен Литсир, с трудом справляясь с захлёстывающими эмоциями.
– Смотрите.
Он кивнул на главный экран. Там, величественно, неотвратимо, как чёрная смерть, в кадр входил “Клинок Пустоты”. Его силуэт перекрывал собой половину звёздной проекции, глухо отсвечивая дюжинами сигнатурных полей и колебаний. Этот корабль не просто проскользнул сквозь оборону – он её проигнорировал. Минные поля, артиллерийские платформы, эскадрильи москитов, системы раннего обнаружения – всё было бесполезно. Ни единой попытки остановить его. Ни одного попадания. Ни даже зафиксированной тревоги.
– Они… не могли… так просто… – Пробормотал профессор, отступая на шаг. – Он прошёл сквозь всё. Как нож сквозь мертвечину.
Что-то холодное и липкое прокралось под кожу учёного. Страх. Но он был жив. Пока что.
– Курс к выходу из системы. Максимальная скорость. Без оглядки. – приказал он, сжав челюсти. – Если надо – перегрейте контур, пусть даже двигатели потеряют свой ресурс. Но мы должны улететь отсюда!
Тенр молча кивнул и вбил команду в интерфейс управления. Двигатели корвета завыли ещё громче, его корпус содрогнулся от ускорения, и маленький корабль рванулся прочь, как блоха, ускользающая из пасти титана.
Корвет резко нырнул вниз по вектору гравитационного отскока, чтобы использовать ближайший астероид для краткого манёвра уклонения. За ним уже тянулись следы от форсажа двигателей корвета. И даже, вполне возможно, “Клинок Пустоты” уже заметил их. Но… Быть может, такой мелкий кораблик этот гигант просто проигнорирует?
– Ты справишься, Тенр. – Сказал профессор уже более спокойным голосом, но лицо его оставалось искажённым от сдерживаемого напряжения. – Если мы выберемся, я снова соберу всё, что нужно. Я найду тех, кто мне поможет. Я создам новую лабораторию. И однажды… Однажды…
Он посмотрел на темнеющий за иллюминатором силуэт станции, навсегда оставшейся в прошлом.
– Я вернусь. И заберу своё.
Корвет-курьер, вырвавшийся из орбиты станции, мчался сквозь усеянную обломками звёздную систему, оставляя позади хаос, предательство и гибель. Его тонкий корпус дрожал под натужным воем перегруженных двигателей, а резкие манёвры заставляли искусственную гравитацию едва поспевать за инерцией. А профессор Оурен Литсир впервые за последние часы позволил себе улыбнуться. Губы его дрожали от напряжения, но в глубине глаз уже сквозил тот самый огонь, который в прошлом помог ему выжить в десятках других провалов и перерождений.
– Ещё чуть-чуть… Всего один скачок… И мы выберемся, Тенр! – Глухо проговорил он, глядя на дрожащую голографическую карту сектора, где отмечались опасные зоны и предполагаемые маршруты бегства.
– Один скачок, профессор, да… Почти всё готово. Только… – Пилот запнулся, повёл корабль в вираж, уводя его в зону мёртвого угла между двумя минами с остаточной сенсорной активностью.
Корвет пронёсся по опасной траектории, словно играя в хищную игру в прятки. И старый учёный даже нервно и немного истерично рассмеялся.
– Ты мастер! Настоящий мастер! Видел? Видел, как мы их обвели?! Ах, эти дураки на станции… они не поняли даже, как попали под удар! А я вырвался. Я жив, и я снова поднимусь.
Но его радость длилась не так уж и долго.
– Профессор… Вам стоит
– Что они делают?.. Они что, целятся в нас?! – Голос профессора стал выше.
