В свете этих данных становится ясным происхождение названия Куликова поля. Можно предполагать, что оно произошло от слова «кулига». Это слово, по В. Далю, означает вид кулика и одновременно «ровное место, чистое и безлесное, отличное растительностью, травою, ягодами, урожаем хлебал, а также «пожню» — покос, сенокос на низменных, нередко пойменных лугах, по речкам. Ясно, что у В. Даля речь идет о пойменной кулиге: «…река дала кулигу, колено, образовав по одну сторону сухую кулигу, мыс, по другую — морскую заводь, пойменный лужок»[49]. Ясно, что под «коленом» надо понимать речную меандру, а под «заводью» — старичный водоем, т. е. два элемента ландшафта, типичных для древней истории долины Непрядвы.

Таким образом, название Куликова поля имеет не «птичью», а ландшафтно-сельскохозяйственную основу, связанную с рельефом местности и деятельностью поселившихся здесь древнерусских хлеборобов. Первоначально оно, вероятно, относилось к низинным косимым лугам и пашне на пойме Непрядвы, а в дальнейшем — после битвы — было перенесено на водораздельную, ранее безымянную часть правобережья реки, для обозначения района сражения.

После Куликовской битвы происходит отток русского населения из района Непрядвы. Пашня забрасывается, что подтверждается исчезновением пыльцы культурных злаков. Позднее русские земледельцы поселяются не только в долинах, но и на водораздельных территориях края, где они начинают распахивать целинную степь. Этот этап отмечен следами интенсивных рубок леса и частых пожаров.

Уровень паводковых вод в Непрядве и Доне резко повышается. Пойменная луговая почва прекращает свое существование: она быстро перекрывается негумусиронанными суглинками, которые продолжали накапливаться до настоящего времени. В этих суглинках зафиксирована история растительности Куликова поля за последние 200–300 лет. Пыльцевые спектры отмечают заметное сокращение количества дубов и исчезновение вяза. Сохранившиеся участки степей представляли собой, как и ранее, остепненные луга, из состава которых почти полностью исчезла полынь.

На интенсивное развитие животноводства указывает увеличение не поедаемых скотом растений. В большом количестве появляются различные виды подорожника — свидетеля существования разветвленной сети пешеходных троп, дорог и т. д. Существование на Куликовом поле пашни отмечается по пыльце культурных злаков, при этом количество сорняков уменьшается, возможно, в связи с совершенствованием агрокультуры.

По историческим источникам, переломным этапом в хозяйственном освоении района был XVII век, когда резко возросла заселенность территории и водораздельные пространства были распаханы. Вместе с тем пыльцевые спектры отмечают близкие к нашему времени периоды запустения Поля, когда пашня здесь резко сокращалась или даже исчезала. Возраст этих периодов может быть установлен дальнейшими палеогеографическими и историческими исследованиями.

<p>Волны кочевников</p>

тепная зона Евразии простирается широкой полосой от «восхода солнца» (тихоокеанских окраин Китая) до Дуная. По этой степной дороге с глубокой древности прокатывались следовавшие друг за другом волны кочевников-скотоводов, часто сметавшие бывшие на их пути местные племена. Эти миграционные потоки вызывали великие переселения народов, резко менявшие этническую картину огромных территорий Евразийского суперконтинента.

Наиболее мощные и частые миграционные цунами зарождались в континентальных глубинах Центральной Азии. Отсюда они распространялись в основном на запад и, достигая южно-русских степей, затухали лишь на придунайских равнинах, где степная зона выклинивается. Но иногда направление пути скотоводов менялось. В эпоху бронзы (2-е тысячелетие до нашей эры) отчетливо прослеживается волна перемещения южных степных племен на север, в лесные районы Русской равнины и Сибири.

С VII века до нашей эры в причерноморских степях господствовали скифы, которые были вытеснены сарматами, разгромленными в свою очередь гуннами в VI веке нашей эры. Гунны дошли до придунайских степей, совершая до середины V века нашей эры глубокие вторжения в Западную Европу. Позднее, в VII–XII веках нашей эры, в степи Причерноморья вторглись новые кочевники: торки (гузы) из Приаралья и кыпчаки (половцы) из западносибирской Барабы. Северный Прикаспий в этот период был заселен тюркоязычными племенами, объединявшимися в Хазарский и Огузский каганаты.

Киевская Русь, охватывавшая в основном лесостепные районы, издавна стояла на пути движения кочевых племен на запад. С востока, из Приаралья, сюда неоднократно вторгались тюркские племена: печенеги — в X веке и в первой половине XI века, а затем (с 1055 года) — вытеснившие их в Венгрию половцы. В начале XIII века половцы-кыпчаки занимали земли от Днепра до Иртыша. С тех пор летописцы стали называть южнорусские степи половецкими или кыпчакскими. Борьба со степняками-половцами, то обострявшаяся, то затухавшая (вплоть до возникновения зыбких союзнических отношений), велась в целом успешно вплоть до вторжения на Русь монголо-татарских орд.

Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги