Эта мощная и страшная сила кочевья накопилась в континентальном ядре Азии. В начале XIII века здесь образовалась огромная Монгольская империя Чингис-хана, в течение 15 лет захватившего и опустошившего Китай, Среднюю Азию, Иран и Афганистан. В 1222–1223 годах монголо-татарские войска через Иран и Закавказье проникли в степи Северного Кавказа, впервые явив свое лицо Европе.
Первое столкновение русских с монголо-татарами произошло в 1223 году на небольшой степной речке Калке (ныне Кальчик), впадающей в Азовское море. Здесь объединившиеся перед лицом грозного врага русские и половецкие войска потерпели полное поражение. От этого времени все древнерусские летописцы начинают отсчитывать время монголо-татарского владычества на Руси. После битвы на Калке победители дошли до Дона, но дальше не пошли и, повернув обратно, ушли в заволжские степи. В войне 1229–1230 годов монголо-татары сломили сопротивление восточноевропейских степных кочевников — половцев и аланов. В 1237 году, преследуя их остатки, они вторглись в Северо-Восточную Русь, находившуюся в ту пору в стадии экономического и культурного расцвета.
Княжеские междоусобицы, феодальная разобщенность, недооценка масштабов надвигавшейся грозы — все это ослабило Древнюю Русь, и она не смогла противостоять жестко централизованной, «неведомо откуда появившейся» и невиданной доселе великой силе новоявленных кочевников. Нашествие 120-тысячной орды возглавлял Батый — внук Чингис-хана, унаследовавший от своего предка жестокость, организаторские способности, стремление к химерической цели — мировому господству.
«Считая себя сильнее всех, он стал выступать против царств, намереваясь подчинить себе весь мир… Он одолел самих куманов (половцев. —
Не зная бродов и торных дорог на Русь, войско Батыя действительно должно было ожидать зимних холодов. Зима 1237–1238 годов выдалась, вероятно, малоснежная, и татарские кони, приспособленные к стуже, могли, как обычно, добывать себе прокорм «из-под копыт». О собственном пропитании кочевники не беспокоились, уповая на скорую и богатую добычу. Как только холодный панцирь прочно сковал землю и реки, орды Батыя ринулись в глубь Северо-Восточной Руси.
Один за другим пали цветущие русские грады: Рязань, Коломна, Москва и, наконец, 7 февраля 1238 года Владимир — центр Северо-Восточной Руси. Четырнадцать крупных городов лежало в развалинах и пепелищах[51].
Из Торжка Батыевы орды двинулись к Великому Новгороду, но, не дойдя 100 верст, повернули обратно, уйдя летом 1238 года в половецкие степи. Но уже вскоре, в 1240 году, монголо-татары нанесли свой новый сокрушительный удар, сровняв с землей Киев и опустошив русские земли. Связь формировавшегося Русского государства с южными морями и с Византийской империей была полностью прервана на многие столетия.
Выжженная и опустошенная земля, руины городов, почти полное уничтожение населения — все это поражало воображение даже современников сурового нравами средневековья. Плано Карпини — посол папы Иннокентия IV, посетивший поверженную Русь в 1245 году, писал о великом «избиении земле Руссии». Он поражался количеству костей человеческих, усеявших поля русские[52].
Здесь мы временно прервем рассказ о последствиях Батыева нашествия на Русь и обратимся к поиску причин, вызвавших частые и грандиозные перемещения кочевых племен по степным дорогам Евразии. Вопрос этот, занимавший умы многих ученых — философов, историков, этнографов, археологов, природоведов, остается до сегодняшних дней окончательно не выясненным. Причина в том, что данная комплексная проблема не освещалась, как правило, в целом, а рассматривалась обычно под узкопрофессиональным углом зрения различными исследователями. Обычно подчеркивались и противопоставлялись друг другу либо социальные, либо экологические аспекты проблемы.
Социально-экономическая сущность хозяйства кочевников-скотоводов определяла их высокую подвижность, способность преодолевать большие расстояния. Эти перемещения происходили не в абстрактном пространстве или «безвоздушной» среде, а по вполне определенным местностям, ландшафтно-климатический облик которых в прошлом неоднократно менялся. Эти изменения могли сильно влиять на степень подвижности кочевников.
