— И она за всю жизнь так и не озаботилась огранить и оправить его? Странно. — Женщина положила алмаз на стол, взяла второй сапфир. — Ну а уж с этим-то — право слово, Джубал! Неужели ты действительно считал, что Элмо ничего мне не расскажет? — Она осторожно положила камень обратно. — Тебе понадобилось нанять кого-то, чтобы выполнить определенную работу и провести расследование. Превосходно! Почему ты просто не пришел ко мне?
Джуб почесал свой клык.
— Ты задаешь слишком много вопросов.
— Верно. — Она провела над камнями ладонью. — Здесь четыре. Другие были?
— Один или два. Ты пропустила изумруды.
— Жаль. Люблю зеленый. Цвет британской сборной по автогонкам. — Она вздохнула. — А почему камни?
— Мои чеки брать никто не хотел, а камни носить проще, чем большие суммы наличными, — объяснил Джуб.
— Если там, откуда взялись эти камни, имеются еще, проследи, чтобы они там и остались, — велела Кристалис. — Если по Джокертауну разлетится слух, что у Моржа есть тайничок с драгоценными камнями, я не дам за твою жизнь и ломаного гроша. Не исключено, что ты уже взбудоражил осиное гнездо, но будем надеяться, что местные воротилы ничего не заметили. Элмо не рассказал никому, кроме меня, а у Джона Дьявола есть свое специфическое понятие чести, так что, думаю, можно рассчитывать, что он будет держать язык за зубами. Что же до мусорщика и полицейского клерка, когда я покупала у них камни, я заплатила им за молчание.
— Не нужно было этого делать!
— Я знаю. Когда тебе в следующий раз понадобится информация, дорогу в «Хрустальный дворец» ты знаешь. Не так ли?
— Что тебе уже известно?
— Достаточно, чтобы определить, когда ты говоришь мне неправду, — ответила Кристалис — Ты разыскиваешь мяч для боулинга, по причинам, которые не понять ни мужчине, ни женщине, ни джокеру. Я также знаю, что Дарлингфут украл из морга труп того джокера, и, предположительно, за плату. По собственному почину он подобными вещами не занимается. Тело было маленькое и мохнатое, с ногами, как у кузнечика, и сильно обожженное. Моим источникам не известен ни один джокер, подходящий под это описание, — весьма любопытное обстоятельство. Мне известно, что в тот день, когда тело пропало из морга, Кройд внес в банк кругленькую сумму, а на следующий день еще большую, а в промежутке успел прилюдно сцепиться с Джоном Дьяволом. И еще я знаю, что ты неплохо заплатил Джону Дьяволу за то, чтобы он открыл, чьи интересы он представлял в этой маленькой мелодраме, а также попытался — впрочем, безуспешно — нанять его. — Она подалась к нему. — Вот только что все это значит — я терпеть не могу тайн.
— Говорят, стоит только джокеру пукнуть где-нибудь на Манхэттене, как Кристалис уже зажимает нос, — заметил Джуб. — А почему тебя это интересует?
Костяное лицо под просвечивающей кожей неумолимо смотрело на него ясными голубыми глазами.
— Не могу точно сказать, пока не буду в курсе дела. Однако ты долгое время оказывал мне ценные услуги, и мне очень не хотелось бы их лишиться. Ты же знаешь, я умею хранить тайны.
— Ровно до тех пор, пока тебе не заплатят за то, чтобы ты их раскрыла, — напомнил Джуб.
Кристалис рассмеялась и коснулась пальцем алмаза.
— Учитывая твои ресурсы, молчание может быть куда более доходным, чем откровенность.
— Это так, — согласился Морж, решив, что терять ему нечего. — Дело в том, что на самом деле я — шпион с далекой планеты…
— Джубал, — оборвала его женщина. — Не испытывай мое терпение. Твой юмор никогда не был мне особенно по вкусу. Давай к делу. Что случилось с Дарлингфутом?
— Об этом мне известно немногое, — признался Джуб. — Я знаю, зачем
— Похоже, ты прав. А Кройд?
— Снова в спячке. Кто знает, на что он будет годен, когда проснется? Я могу полгода прождать, а потом он возьмет и проснется хомяком.
— В качестве комиссионных, — с холодной уверенностью проговорила Кристалис, — я могу нанять человека, который добудет для тебя все ответы.
Поскольку увертки все равно ни к чему не привели, Морж решил говорить без обиняков.
— Не уверен, что смогу доверять твоему человеку.
Она рассмеялась.
— Милый мальчик, я уже много месяцев не слышала от тебя ничего умнее. Ты прав. Ты — личность слишком приметная, а некоторые из моих агентов доверия определенно не заслуживают. Однако если посредником выступлю я, все изменится. У меня определенная репутация. — У ее локтя на столе стоял маленький серебряный колокольчик, и она негромко позвонила. — В любом случае, человек, который лучше всех справится с этим заданием, — исключение из общего правила. Он, как это ни странно, имеет нравственные устои.
— Кто он такой?
