В 1925 году на Западе закончился послевоенный экономический и политический кризис. Повсюду, и в особенности в Америке, начался бурный рост промышленности, оставивший к концу двадцатых годов далеко позади уровень 1913 года.
Становилось очевидным, что революционной перспективы в Западной Европе больше нет. Даже в побежденной Германии революционная ситуация 1919-1921-1923 гг. окончательно спала.
Ленин и все его окружение, рассматривали нэп с точки зрения мировых перспектив своей партии. Нэп был для них передышкой, необходимой для консолидации сил, для подготовки нового наступления «навстречу западноевропейскому пролетариату», без «смычки» с которым не представлялось возможным построить социализм.
Даже в одной из своих последних статей, вообще говоря, полных пессимизма, Ленин, оценивая положение на Западе, хотя и признавал, что в Европе произошло установление «некоторого подобия социального мира», но все еще повторял, что общее развитие «… не может не привести к кризису всего всемирного капитализма».
Оценивая собственные перспективы, Ленин оставил в наследство своей партии рекомендацию, сформулированную им как вопрос: «… удастся ли нам продержаться при нашем мелком и мельчайшем крестьянском производстве, при нашей разрозненности до тех пор, пока западноевропейские капиталистические страны завершат свое развитие к социализму?»[346].
Признавая, что «… они завершают его не так, как мы ожидали раньше», Ленин 1923 года дает совет своей партии вплоть до «завершения» на Западе «проявлять в величайшей степени осторожность для сохранения нашей рабочей власти, для удержания под ее авторитетом и под ее руководством нашего мелкого и мельчайшего крестьянства»[347].
Если внимательно просмотреть статьи Ленина за 1922–1923 гг., то легко заметить, что он очень осторожно избегает прямо говорить о возможности построения социализма в одной стране. Он лишь утверждает необходимость строить его в расчете (как мы видели) на революцию на Западе.
Как в вопросе с «пролетарской» или «социалистической» культурой, так и в вопросе перехода к социализму, Ленин утверждает, что «не хватает цивилизации для того, чтобы перейти непосредственно к социализму»[348], причем под цивилизацией он понимает именно культуру[349].
Иначе говоря, по Ленину перейти прямо к социализму в отдельно взятой стране невозможно, но для строительства есть две основные предпосылки — власть партии («рабочая власть») в России и перспектива мировой революции.
Обычно ищущие положительного решения вопроса о построении социализма в одной стране, ссылались на написанную тоже в последний год жизни статью Ленина «О нашей революции». Но в этой статье, написанной по поводу «Записок» меньшевика Н. Суханова, фактически давшего первую историю захвата власти большевиками, Ленин, полемизируя с Сухановым и оправдывая захват власти, приводит слова Наполеона — «On s’enigage et, puis… on voit», и дает сам следующий перевод: «Сначала надо ввязаться в серьезный бой, а там уже видно будет»[350]. Иными словами, ввязавшись в бой, захватив власть в 1917 году, удержав ее во время Бреста и кризиса 1921 года, Ленин давал понять относительно возможности окончательного построения социализма в России: — «начнем, а там видно будет».
Суммируя эти высказывания Ленина, Бухарин несколько раз повторял, что «строить социализм можно, но достроить нельзя»[351].
Говоря о времени XIV партконференции, Бухарин констатирует, что «среди крестьянства было большое недовольство пролетарской диктатурой»[352], и опираясь на Ленина провозглашает ту политику, которую он, Рыков, Томский, Угланов и другие правые противопоставили сначала Каменеву и Зиновьеву, а потом и Троцкому с его сторонниками: «Смертельным грехом и преступлением было бы, если бы мы нарушили союз с середняком и поколебали бы его»[353].
Правых поддерживал, прикрываясь их спинами, Сталин. «Нейтрализация среднего крестьянства, — писал он в „Правде“ от 7 ноября 1925 года, — теперь уже недостаточна. Теперь задача состоит в том, чтобы установить прочный союз со средним крестьянством … верны слова Ленина о том, чтобы „… двигаться теперь вперед несравненно более широкой и мощной массой, не иначе, как вместе с крестьянством“»[354].
Резолюция XIV партконференции, которую в сталинское время обычно приводили как решение о возможности победы социализма в одной стране, носит двойственный характер. Во-первых, она («О задачах Коминтерна и РКП в связи с расширенным пленумом ИККИ») ставит вопрос о революционной работе компартий в условиях «стабилизации капиталистического хозяйства» за границей, и, во-вторых, в связи с перспективами мировой революции, она определяет, что же в этот период должна делать партия в России.
