Борьба за материальное наследство (запасы вооружения, базы и корабли Черноморского и Балтийского флотов) русской армии и флота очень скоро разгорелась между продолжавшими войну немцами и союзниками. Немцы, как мы уже писали, заняв Ревель, высадили значительные силы генерала фон дер Гольца в Финляндии и угрожали оттуда захватить только что построенную Мурманскую железную дорогу. На ней и особенно на линии Архангельск-Вологда-Рыбинск оставались колоссальные запасы вооружения, прибывшего в Россию в 1917 году и не вывезенного с тех пор на фронт. Эти запасы, а также страх, что Мурманск сможет стать базой для немецких подводных лодок, побудили англичан высадить в апреле 1918 года 150 человек морской пехоты в Мурманске[167].
В конце июня союзники высадили в Мурманске еще около 1000 человек, а в начале августа немногим больше высадилось в Архангельске, где уже раньше произошло антибольшевистское восстание под руководством капитана Чаплина.
Совет союзных послов в Вологде, равно как и их правительства в Вашингтоне, Лондоне и Париже очень мало интересовались вопросом борьбы с большевиками ради освобождения России. Их заботы сводились, во-первых, к воспрепятствованию немцам захватить вооружение и русские корабли на Балтике и в Черном море и, во-вторых, что главное, к восстановлению Восточного фронта против Германии, хотя бы за счет сил и средств тех же большевиков. Именно эта идея побудила английское правительство еще в конце декабря 1917 года направить для переговоров с Лениным и Троцким своего представителя Б. Локхарта.
С этой же целью представители Франции и Америки также стремились войти в переговоры с советским правительством; и уже лишь в результате этих переговоров, убедившись, что большевики ни в коем случае не хотят выступать против немцев, начали строить планы восстановления Восточного фронта за счет антибольшевистских и других сил. Прежде всего, внимание союзников привлекал корпус чехословацких добровольцев, сформированный из пленных еще дореволюционным русским правительством. Первоначальный проект Антанты заключался в высадке большой американской армии на Дальнем Востоке, которая должна была совместно с русскими восстановить Восточный фронт, в связи с чем задачей Чехословацкого корпуса было удерживать Сибирскую магистраль. Однако этот план, в силу категорического отказа от него президента Вильсона, вообще не сочувствовавшего какому-либо вмешательству в «русские дела», вскоре провалился. Как осколок плана осталось намерение временно держать Чехословацким корпусом Сибирскую магистраль с тем, чтобы перебросить его потом на Западный фронт.
Глубоко ошибочно представлять, как это делает советская официальная история, что Белое движение при своем возникновении было чисто контрреволюционным движением, поднятым «помещиками и капиталистами» ради реставрации старого режима.
Мы уже бегло останавливались на характеристике генералов Алексеева, Деникина, Корнилова, Каледина. Ни один из этих талантливых русских генералов не мог желать реставрации старого режима уже хотя бы потому, что все они полностью приняли Февральскую революцию. Будучи либерально настроенными людьми, но в то же время горячими патриотами России, стремившимися, прежде всего, сохранить российскую государственность, генералы Алексеев и Корнилов привлекли к своей работе кадетов П. Б. Струве, Парамонова, Степанова и других. Именно эти люди и составили Донской гражданский совет, явившийся политической базой для создания Добровольческой армии.
Непосредственным лозунгом Донского гражданского совета была борьба против Брест-Литовского договора, о заключении которого велись тогда еще переговоры. Иначе говоря, борьба против обеих сил, стоявших на платформе «Бреста», — большевиков и немцев.
Безволие и преступное отношение к армии со стороны большинства в партиях «революционной демократии» в течение всего 1917 года не могли, конечно, не оттолкнуть от нее руководство Добровольческой армии. Однако это отталкивание вовсе не означало враждебности к левому сектору демократического лагеря вообще. Б. В. Савинков, прибыв на Дон, в своих беседах с генералами Алексеевым, Калединым и Корниловым, как он пишет, «старался убедить их, что в Донской гражданский совет необходимо включить демократические элементы … причем наибольшее сочувствие я встретил у генерала Корнилова»[168].
В конце декабря 1917 года в Донской гражданский совет, как свидетельствует Савинков, вошли четыре социалиста и демократа: сам Б. В. Савинков, в прошлом видный эсер, считавший себя в это время независимым социалистом, председатель Крестьянского союза Мазуренко, бывший комиссар VIII армии Вендзягольский и независимый социалист Агеев. «Тогда же, — пишет Савинков, — была напечатана декларация о необходимости созыва Учредительного собрания и утверждавшая право народа на землю»[169].
