«Не менее тридцати тысяч» — сообщил Троцкий на основании доклада, предлагая подсчитать какой ничтожный процент из этого числа занимают перебежчики к белым.
В результате Троцкий добился от Ленина постоянной поддержки в вопросе военспецов и был настолько уверен в поражении так называемой «военной оппозиции», что позволил себе уехать на фронт во время VIII съезда партии, где этот вопрос вызвал бурные столкновения.
Позиция Ленина и Троцкого заключалась в том, что армию необходимо строить на базе современных военных знаний и железной дисциплины. Старый офицерский корпус — единственный источник военных знаний — должен был контролироваться институтом комиссаров, но как Ленин (см. его выступление на VIII съезде), так и Троцкий хорошо понимали, что без передачи командирам частей и соединений полных прав командования добиться боеспособности от армии невозможно.
Чтобы выяснить сущность «военной оппозиции», необходимо коснуться некоторых моментов из истории гражданской войны.
В мае 1918 года ЦК во главе с Лениным решило послать ответственную делегацию на Северный Кавказ. В этот период в районе Северного Кавказа перед советской властью стояли три проблемы: 1. Судьба Черноморского флота, большая часть которого ушла из Севастополя в Новороссийск; 2. Организация советской Северо-Кавказской армии — тогда наиболее многочисленной в составе вооруженных сил Красной армии, вступивших в решающую стадию борьбы с Добровольческой армией; 3. Наконец, решение продовольственных проблем Москвы и центра страны за счет ресурсов Кубани и Северного Кавказа, путем вывоза через Царицын. С этой целью на Северный Кавказ были посланы Раскольников (известный уже нам мичман Балтийского флота Ильин), миссия которого заключалась в потоплении главных сил Черноморского флота, Шляпников и Сталин, как комиссары по продовольствию. Вопреки советской историографии, рисующей отъезд Сталина в качестве чуть ли не всесильного главнокомандующего на юге, из подлинной телеграфной переписки с Лениным и из выступления Ленина на IV конференции профсоюзов от 28 июня 1918 года со всей очевидностью ясно, что Сталин отправился на Северный Кавказ лишь в качестве одного из трех продовольственных и военных комиссаров.
Сталин прибыл в Царицын в июне 1918 года и несмотря на то, что Северо-Кавказская Красная армия вела в это время напряженные бои против Деникина, он, в отличие от Раскольникова, предпочел остаться в Царицыне.
В это время в районе Царицына собрались (вытесненные из Украины и Донской области) различные отряды, руководимые или партийцами, как, например, Рухимовичем, Межлауком, Ворошиловым, или выдвинувшимися из унтерофицерского состава старой армии партизанскими вождями, как, например, Думенко и Буденный. Как Северный Кавказ, так и Царицын скоро потеряли регулярную связь с главным руководством Красной армии, и Сталин, привезший с собой авторитет власти, попытался набрать себе удобных подчиненных, независимо от их способностей. В той атмосфере местного командования, где бывший военный фельдшер Сорокин, командовавший 11-ой армией, а Ворошилов — 10-ой, ревниво оберегали свой авторитет и создавали партизанскую обособленность, Сталин, защищая их от подчинения центральному аппарату, стремился подготовить себе преданных сторонников. Он усиленно нападал на военных специалистов, посылая Ленину телеграммы подобного рода: «Если бы наши военные специалисты (сапожники!) не спали и не бездельничали, линия не была бы прорвана; и если линия будет восстановлена, то не благодаря военным, а вопреки им» (телеграмма от 17 июля 1918 года)[181].
Подбирая и поощряя таких работников, как, например, Щаденко (бывший портной), Думенко (бывший казачий урядник, боевой командир, вскоре поднявший восстание с своей казачьей дивизией против большевиков), Жлоба (бездарный, но лихой казачий урядник, потерпевший позже со своим корпусом небывалый, даже в истории гражданской войны, разгром на Южном фронте), известный впоследствии Ока Иванович Городовиков и другие в этом роде, Ворошилов и Сталин стремились всячески оградить себя от вмешательства военных специалистов.
11 июля 1918 года Сталин снова телеграфировал Ленину:
«Дело не только в том, что наши специалисты психологически не способны к решительной борьбе с контрреволюцией, но также в том, что они, как „штабные“ работники, умеющие лишь „чертить чертежи“ и давать планы переформировки, абсолютно равнодушны к оперативным действиям … и вообще чувствуют себя как посторонние люди, гости»[182].
Результаты сталинского руководства военными операциями на юге свелись к тому, что огромная одиннадцатая армия была разгромлена сравнительно небольшими силами Деникина, а сам ее командующий, фельдшер Сорокин, поднял в последний момент восстание. Десятая же армия Ворошилова была сжата легкими отрядами Краснова у Царицына, и в решающее время, осенью 1918 года, положение на юге было спасено лишь прямым вмешательством Ленина и Троцкого, подчинившими десятую армию командующему Южным фронтом, бывшему царскому генералу Сытину.
