Таким образом, на съезде победила ленинская идея, что партия в качестве жандарма использует старый офицерский состав, который, в свою очередь под пистолетом комиссара, путем создания «железной дисциплины», гонит на фронт в основном крестьянскую Красную армию.
Со свойственной ему интуицией Троцкий во время гражданской войны схватил (или послушался своих военных советников) военные взгляды на руководство армией. Он всегда лично появлялся после поражения или во время кризисной обстановки на месте событий и, вникая в положение дел самостоятельно или с помощью своих советников, стремился найти правильное решение. То, что его выезды на фронт носили, по выражению члена Реввоенсовета Гусева, характер «великокняжеских поездок», относится уже к личному характеру Троцкого, но в то же время у него никак нельзя отнять, что в ряде случаев он действительно был организатором побед.
В отличие от Троцкого, Ленин за три года гражданской войны ни разу не выезжал на фронт, ни разу не наблюдал частей Красной армии в боевой обстановке. Правда, как мы знаем по событиям 1917 года ему не хватало личного мужества Троцкого. Ленин вносил в армию типичные приемы и методы партийного аппарата, методы, с которыми Сталин начинал войну 1941 года, а Гитлер кончал.
В гражданской войне Сталин в своем маленьком, сравнительно, масштабе — в 10-ой армии 1918 года и в Реввоенсовете Южного, а потом Юго-Западного фронтов в 1919–1920 гг., придерживался методов Ленина и чувствуя, конечно, свою неполноценность, накапливал в себе зависть и ненависть к предреввоенсовета Троцкому и к ряду таких комиссаров, которые следовали примеру последнего — Пятакову, Смилге, Муралову и др.
Разрастание гражданской войны и необходимость создавать многомиллионную армию заставило Ленина снова пересмотреть свою политику в отношении крестьянства.
Политика комбедов, рассматривавшая едва ли не половину крестьянства как «вампиров», была теперь отменена. «Смешивать средних крестьян с кулачеством, распространять на них в той или иной степени меры, направленные против кулачества — объявляла резолюция съезда „Об отношении к среднему крестьянству“[187] — значит нарушать самым грубым образом не только все декреты Советской власти…» Комбеды были упразднены еще раньше.
Казалось бы, что Вешенское восстание на Дону зимой 1919 года и другие восстания в тылу Красной армии, равно как и переходы красноармейцев на сторону белых, принявшие массовый характер, подсказывали Деникину и Колчаку (сменившему в ноябре 1918 года правительство «Директории», сформировавшееся на основе Комуча и сибирского правительства) необходимость выступить по крестьянскому вопросу. Деникин, которого лично никак нельзя упрекнуть в «реакционности», всегда был либерально настроен и его радикализм был настолько известен, что еще Временное правительство поспешило назначить его начальником штаба Верховного главнокомандующего в 1917 году. Он соглашался, что «надо закрепить за крестьянами земли, полученные в ходе революции»[188]. Но апрельская декларация 1917 года возглавляемого им Особого совещания была противоречива и говорила о выкупе по добровольному соглашению крестьянами земли у помещиков, хотя в принципе и признавала создание сильного класса крестьян-собственников.
Не справляясь со своим собственным тылом, а также не сумев обуздать реставраторские элементы, влившиеся в «вооруженные силы юга России» особенно после побед весной 1919 года, Деникин вынужден был констатировать в своем приказе от 22 июня 1919 года следующее положение на занимаемой его войсками территории:
«По дошедшим сведениям вслед за войсками при наступлении в очищенные от большевиков места являются владельцы, насильственно восстанавливающие, нередко при прямой поддержке воинских команд, свои нарушенные в разное время права, прибегая при этом к действиям, имеющим характер сведения счетов и мести … население, — писал Деникин, — будет видеть в войсках добровольческой армии не избавителей от произвола, а пристроенных заступников за интересы одного класса в ущерб другим»[189].
Но слова генерала Деникина не сопровождались решительными действиями и крестьянство на юге быстро разочаровалось в добровольцах.
Адмирал Колчак тоже выпустил в апреле 1919 года декларацию о земле, где соглашался пока на право собирать урожай на обрабатываемой крестьянами земле, кому бы она раньше ни принадлежала, передавая общее решение по вопросу о земле будущему Учредительному собранию.
Несмотря на неумение использовать политически выгодную для них обстановку, армии Деникина и Колчака весной и летом 1919 года продолжали наступать. Их сила заключалась в той жертвенной, национально настроенной молодежи, которая составляла ядро их армий.
В партии это хорошо знали и понимали, хотя и продолжали по пропагандным причинам говорить о «помещиках и капиталистах».
