Рабочая оппозиция в своих выступлениях в печати и на собраниях требовала прекращения практики «назначенчества» в профсоюзы, ликвидации бюрократического «завинчивания гаек» и «перетряхивания» отдельных профсоюзов, чем занимался не один только Троцкий (в «Профсоюзе транспортных рабочих»).
С другой стороны, рабочая оппозиция требовала изменить государственный аппарат, выдвигая, в сущности, корпоративную идею «осоюзивания государства», со всероссийским съездом производителей во главе.
Рабочая оппозиция, говоря о партии, отбрасывает теперь оправдывающие партийную диктатуру демагогические термины и понятия как «авангард рабочего класса», «передовой отряд», которые так любил употреблять Ленин. Она устами Коллонтай заявила, что «только профсоюзы, производственные организации представляют наиболее четкое и рельефное выражение интересов рабочего класса»[241].
Коллонтай предлагала, чтобы рабочие через профсоюзы взяли из рук партийных бюрократов управление промышленностью и государственным аппаратом.
«Партийных страх — писала она — перед критикой, свободой мнений убивает всякую возможность свободной дискуссии и вместе с ней всякую инициативу и самодеятельность в партии»[242].
То же самое говорил на собрании 30 декабря 1920 года Шляпников:
«Организованные производители заинтересованы не в том, чтобы подчинить себя бюрократии, а как раз обратно — в использовании хозяйственного и всякого иного государственного аппарата в интересах трудящихся»[243].
Главным аргументом Ленина и большинства ЦК против рабочей оппозиции было требование единства в партии, требование пожертвовать всем ради «максимума сплочения».
Шляпников, Коллонтай, Медведев и другие представители рабочей оппозиции не отрицали необходимости «сплочения», но настаивали на осуществлении его путем свободной дискуссии, усиления связи между верхушкой и ее массами, говорили о восстановлении в партии того единства действий, которое было до прихода ее к власти. Эти методы они противопоставляли централистическим, бюрократическим, как тогда любили выражаться «военным» методам, которыми пользовался ЦК в отношении рядовых членов партии. Отвечая Ленину, Шляпников на утреннем заседании 9 марта 1921 года (X съезд) заявил:
«Товарищ Ленин нам, представителям рабочей оппозиции, вчера бросил с этой трибуны вопрос, все ли товарищи из рабочей оппозиции разделяют мнение некоторых рабочих о том, что сейчас нам необходим максимум сплочения? Я думаю, что среди нас нет ни одного, который отрицал бы необходимость этой сплоченности … но как мало, товарищи, только признания этой формальной необходимости. Мы должны констатировать, что несмотря на существующее единство у нас в партии нет органической связи между членами этой партии и руководящими органами ее. Мы, Владимир Ильич, не имеем в нашей партии той былой спайки, которая у нас имелась в прошлом … И странно, товарищи, что эта оторванность происходит в тот момент, когда партия располагает всеми техническими средствами — и радио, и почтой, и телеграфом, и тысячами партийных работников, советским аппаратом и все же внутри-то партии нет той былой спайки, которая наблюдалась нами, скажем, не так давно, и в 1914 году и в 1917 году. Помните вы, Владимир Ильич, когда вы не были даже в России, каждая нотка, каждая написанная нелегальная маленькая бумажка приносилась тогда в наши партийные организации … и спайка, единство мысли и чувств, все это было у нас налицо. Теперь этого нет»[244].
На X съезде в марте 1921 года Ленину под гром кронштадтских пушек удается провести одновременно со знаменитой резолюцией «О единстве партии», резолюцию «О синдикалистском и анархистском уклоне в нашей партии».
Характерно, что резолюция была проведена, когда около 200 делегатов уже уехало в Петроград и на Волгу в связи с Кронштадтским восстанием и волнениями в Поволжье. Накануне, 15 марта, были проведены выборы в ЦК, причем членами были выбраны также лидеры рабочей оппозиции Шляпников и Кутузов, а кандидатом в ЦК Киселев.
Шляпников понял, что после принятия обеих резолюций он оказался пленником в ЦК. Но было уже поздно, — его отставка не была принята съездом.
Надо сказать, что и после съезда Шляпников не сразу сдал свои позиции. В мае 1921 года коммунистическая «фракция» Союза металлистов проголосовала 120 голосами против (40 «за») кандидатов ЦК на руководство Союзом.
Но это была последняя «победа» рабочей оппозиции. Вопреки голосованию новое руководство пришло к власти в Союзе металлистов, а Шляпников был послан за границу.
