Проходя через мужскую раздевалку, он вдохнул густой запах свежего тестостерона и потных кроссовок и улыбнулся. Какие-то вещи остаются неизменными.
Мстислав Юрьевич зашел в зал во время урока. Он деликатно остановился на пороге, наблюдая, как высокая учительница с обветренным лицом и подтянутой, но мужиковатой фигурой ловко управляется с оравой галдящих детей. Она периодически дула в свисток и зычным басом то и дело выкрикивала фамилии ребят.
Какие-то два злостных нарушителя дисциплины уже ползли по периметру «гусиным шагом».
«Old school», – ухмыльнулся Мстислав Юрьевич, у которого от воспоминаний о том, сколько он сам намотал кругов в приседе на уроках физкультуры, едва не свело икры.
Поймав его взгляд, учительница крикнула: «В колонну по два становись! бегом марш!» – и подошла к непрошеному гостю.
Несмотря на свирепый вид, она живо откликнулась на просьбу вспомнить давние события. Зиганшин снял ботинки и в одних носках прошел за ней через зал в узенькую преподавательскую, убранную очень скупо, но женственно. Так же как и в коридоре, стены были плотно увешаны фотографиями, на узкой длинной полке теснилось множество кубков, но занавески на окне пестрели самыми пошлыми цветочками, а чайник, стоявший на отдельном столике, оказался прикрыт кружевной салфеточкой. Но больше всего Зиганшина удивил высокий, до потолка, стеллаж, весь заполненный книгами. Названия были вытиснены далеко не на всех корешках, но по тем, что удалось прочитать, Мстислав Юрьевич понял, что физкультурница интересуется своим предметом и имеет вкус к хорошей литературе.
Усадив его на круглую вертящуюся табуретку, физкультурница встала в дверях и пустилась в воспоминания, периодически восклицая: «Горелов, я все вижу!» или «Орешкина, немедленно слезь с каната!»
Ирина Александровна (так звали учительницу) рассказала, что пришла в школу всего за год до трагедии, поэтому всей подноготной ее участников не знает, а то, что знает, почерпнуто больше из досужих разговоров в учительской, чем из собственного опыта. Аня, да, сразу обращала на себя внимание редкой красотой, но со спортом не дружила, а в последнее время, когда травля ее развернулась в полный рост, почти перестала ходить на физкультуру.
– Почему? – удивился Зиганшин. – Какая связь?
– Прямая. В женской раздевалке можно легко стать объектом злых и жестоких шуток. Я даже не хочу рассказывать вам, как изобретательны бывают девочки на этот счет. Кроме того, в спортивной форме ясно видны все особенности фигуры, и можно их публично высмеять. Короче говоря, Аня приходила в зал, не переодеваясь, и просила меня дать ей какую-нибудь бумажную работу, чтобы не быть прогульщицей. Что ж, я шла навстречу. Несколько раз попыталась говорить с их классной руководительницей о том, что надо решать проблему, но в ответ получила только отповедь, что я, во-первых, молодой специалист, а во-вторых, курица – не птица, Болгария – не заграница, женщина – не человек, а физрук – не педагог. И я поверила, что только все испорчу, если полезу разбираться. До сих пор чувствую себя виноватой.
Свету Поливанову Ирина Александровна запомнила не только как хулиганку, но и как девочку с большим спортивным потенциалом. Для многих видов спорта время было уже безнадежно упущено, но если бы Света занялась хоть легкой атлетикой или каким-нибудь боевым искусством, могла бы добиться серьезных успехов, а главное, ее агрессия трансформировалась бы в здоровую спортивную злость. Ирина Александровна даже говорила с мамой Поливановой, но та в ответ нагрубила и запретила дочери даже приближаться к любой спортивной секции. Она очень боялась, что дочь как-нибудь покалечится, и в отместку за этот страх Света проделывала все более рискованные вещи.
Остальных фигуранток Ирина Александровна помнила в основном в виде справок об освобождении от физкультуры, добытых сомнительными путями.
– А не помните ли вы случайно такого Николая Реутова? – спросил Зиганшин, ни на что не надеясь, но был вознагражден радостной улыбкой.
– Коля? Господи, это же был звезда школы! Такой красавец, мама не горюй! Все девчонки поголовно были влюблены в него, да что там! Даже учительницы втихаря слюни пускали!
– Н-да? – Мстислав Юрьевич приподнял бровь, настолько отзыв не вязался с тем засиженным зэком, которого он знал.
– Ну да! Прямо Дискобол Мирона, косточка к косточке, мышца к мышце!
Зиганшин украдкой поморщился, вспомнив, где сейчас находится это совершенное когда-то тело.
– Учился, правда, он не очень, но был прекрасным футболистом, – говорила Ирина Александровна, – да что я вам рассказываю, лучше-то, как говорится, один раз увидеть!
Она посмотрела на часы, дунула в свисток и крикнула: «Урок окончен! Переодеваемся и идем в столовую!», и когда дети, дико топоча, умчались из зала, легко вскочила на стул и сняла с верхней полки стеллажа стопку старомодных фотоальбомов, тех, в которые снимки наклеивали на плотные картонные листы.
