Крадущийся хаос полностью

Вот только проем тот перестал быть квадратным. Что-то свисало с подоконника – что-то невообразимое и бесформенное, громко и отчетливо вдыхающее и выдыхающее. И вдохи и выдохи те отнюдь не были плодом распространенной иллюзии, когда собственное дыхание принимается за посторонний звук; не мог так дышать и старый Волк – он всегда спал очень тихо, без малейшего шума. Но будто этого было мало – в следующий же миг раздался резкий и неописуемо жуткий звук, будто пробка вылетела из бутылки. То наверняка треснула от яда прокушенная в уйме мест кожа, разбрызгав свернувшуюся мертвую кровь! Мерзкая байка от Салли… коснувшийся ноздрей Одри смрад смерти… вернувшаяся вновь тишина, терзающая нервы… всего этого было слишком много для нее одной. И она закричала – долго, безумно и протяжно, как выпь в ночи. И снова на фоне звезд проступил черный и жуткий силуэт чего-то человекообразного – медленно тянущаяся в ее сторону неровная громада чудовищной головы и плеч…

– Поди прочь! – запричитала Одри в страхе. – Поди прочь, гадкий бес! Поди прочь, Йиг! Я не собиралась убивать их… я лишь боялась, что они напугают его! Я не хотела чинить боль твоим детям… не приближайся ко мне… не превращай меня в гадину!

Но бесформенная фигура неумолимо приближалась к постели…

И разум покинул Одри. В секунду она превратилась из сжавшегося от страха ребенка в яростную безумную фурию. Она знала, где топор – он висел на гвозде, вбитом в стену, возле фонаря. До него было несложно достать, и она сумела отыскать его в темноте. Прежде чем она осознала что-либо, топор оказался у нее в руках, и она осторожно подползла к спинке кровати – по направлению к монструозной голове, что с каждым мгновением становилась все ближе и ближе. Будь там светло, выражение ее лица вряд ли понравилось бы пришельцу.

– Вот тебе, получай! – завизжала она. – И еще, и еще, и еще!

Теперь она пронзительно смеялась, и ее смех становился все громче по мере того, как свет звезд позади окна бледнел и затуманивался перед наступающим рассветом.

Утерев пот со лба, доктор Макнил вновь водрузил на нос очки. Я ожидал продолжения истории, но он все молчал и молчал, и я решил осторожно взять слово:

– Одри выжила? Ее спасли? Как, великий Боже, все это объяснялось?

Макнил сухо кашлянул.

– Да, в каком-то смысле она выжила. И не думаю, что в этом повинны чудеса. Говорил я вам – мой рассказ без колдовства, ужас в нем материален, а потому – уродлив и беспощаден.

Первой ее обнаружила Салли Комптон. На следующий день она прискакала на лошади к дому Дэвисов, чтобы поболтать с Одри, и не приметила дыма из печной трубы. Это было по меньшей мере странно – пусть с утра и потеплело слегка, в такой час Дэвисы обычно вовсю готовили еду. Оголодавшие мулы громко ревели в хлеву, и нигде не было видно старого пса, привычно стерегущего дом у двери.

У Салли на сердце заскребли кошки, и она, преодолев незнамо откуда пришедший страх самого суеверного толка, спешилась и постучала в дощатую дверь. Ответа не последовало, и она, подождав некоторое время, попробовала толкнуть дверь. Та оказалась незапертой – и то, что Салли увидела на полу в комнате, заставило ее отпрянуть назад и схватиться за косяк, ибо от страха у нее подкосились ноги.

Ужасный запах вырвался наружу, когда она открыла дверь, но не это ошеломило ее. Вся тяжесть ситуации заключалась именно в открывшемся зрелище. Три объекта, находившиеся в комнате, внушали благоговейный трепет и повергали в немоту.

Рядом с дотлевшим камином лежал труп старого Волка – шерсть клоками облезла с его пурпурной кожи, насыщенной змеиным ядом и разорвавшейся во множестве мест. Похоже, в одночасье целый легион змей искусал бедного пса.

Справа от двери лежало изрубленное топором тело, принадлежавшее мужчине. Уокер – а это, несомненно, был он – был одет в ночную рубашку и сжимал в руке разбитый фонарь. На нем не было ни единого следа змеиных укусов. Рядом с ним лежал небрежно брошенный окровавленный топор.

А на полу корчилось отвратительное существо с пустыми глазами, которое когда-то было женщиной, а теперь превратилось в немую безумную карикатуру на нее. Все, на что это существо было способно теперь, – шипеть, шипеть и шипеть.

К этому времени мы с доктором уже оба смахивали холодные капли со лба. Он плеснул себе виски из фляжки на столе, сделал глоток и протянул мне другой стакан. Меня только и хватило на то, чтобы нетвердым голосом уточнить:

– Значит, Уокер всего-навсего лишился чувств, затем очнулся от воплей Одри, а топор с ее стороны довершил дело?

– Да, – тихо ответил доктор Макнил. – Но все-таки он встретил свою смерть от змей. Его страх повлек за собой два последствия – он загнал самого себя и довел дикими россказнями свою жену до безумия, когда она увидела то, что показалось ей Йигом.

Секунду я размышлял.

– А Одри – странно, но ведь Йигов сглаз повлиял на нее сам по себе? Похоже, ужас от вида шипящих змей совершенно сломил ее…