Не знаю, есть ли он взаправду где-тоВ потоке лет – один лишь из миров,Что мне пришел в лучах иного света,Блиставшего в границах моих снов.Извивы рек, бойницы странных замков,Гробницы света, крипты волшебства,И свод небес багряный, предзакатный —Как марево от зимнего костра.Открыты взору моему безлюдны дали,И вольных птиц полет под небесами,Зов звонарей над старыми домами,Звучащий непрерывными годами…Не ведаю, как мне попасть туда,И если я там буду, то – когда?24. КаналВ глубинах сна исток нашел я злой,Высоки и пусты дома – толпойВсе сгрудились у темного канала,Нутро бурлит чье черною водой.И – не приметить в городе живых,Нет ни души на улице центральной,Луна-принцесса свой огонь спектральныйШлет в стекла окон – темных и пустых.Шаги людские – вовсе не слышны,Лишь плеск воды – тяжелой, маслянистой —Под сводами опор мостов тенистыхРвет мрачные полотна тишины.Так почему эта вода черней чернила —И не она ли эту местность отравила?25. Святейшая жаба«Святейшей Жабы гласа берегись!» —Предупрежден был я, идя дворамиДомов на южном берегу реки —Могильных плит, воздетых над веками.Предупредил меня седой, что лунь, горбун.Предупредил – и вмиг пропал куда-то,И я застыл во власти странных дум,В тени от крыш крутых и гнутых скатов.Всмотревшись в карту местности, притих…Но тут другой мне прокричал старик:«Святейшей Жабы гласа берегись!»Попятился я. Третий раз взмыл ввысь:«Страшись Святейшей Жабы!..» – но сей крикВ зловещем кваканье растаял в тот же миг.26. ФамильярыЖил Джон Уэйтли в миле от поселка,В ветшающей избушке, что в горах,Он малый был сомнительного толка,Раз дал своей же ферме сгинуть в прах.Джон время проводил, зарывшись в книги —В подвале той избы он их нашел.Морщины лик его избороздили,Как черт стал страшен, да вдобавок – зол.Решили люди – стал Джон колдуном.Терпеть его могли с большим трудом,И трех парней из Олсберри послалиЗа ним – но те, вернувшись, рассказали,Что натравил на них Джон чернокрылых тварей,Их напугали те – и от избы прогнали.27. Маяк древнего владыкиНад Ленгом, где скалистые вершиныВонзились в неба звездный абсолют,Ночами свет заметен диковинный,И пастухи молитвы ему шлют.Средь них тогда проходит шепоток,Что свет – от маяка идет, а в немЖивет Владыка Древний – одинок,И с Хаосом болтает ни о чем.Еще, прошепчут люди вам с опаской,Лицо его сокрыто желтой маской,Не врет коль форма маски – этот ликБезмерно чужд и, верно, очень дик.На тот маяк ходили люди в прошлом,Где все сейчас – сказать уж невозможно.28. Предвосхищенье
