— Мы не можем пожертвовать этим ради бала, Пимпинела. Но я тебя понимаю, я тебя понимаю. — Анхелика привлекает к себе девушку. — Как мне не понимать! Когда я думаю о своей юности, такой не похожей на твою… Если бы ты видела мундиры, какие носили тогда, эти султаны и каски. Кадрили… а потом вошел в моду вальс, и в вихре танца развевались платья женщин, кружившихся по залу в объятиях молодых людей, которые… Тут была своего рода традиция, понимаешь? Каждый год в такой-то день бал давала одна семья, в такой-то день — другая, и так далее…
Анхелика берет за плечи Пимпинелу.
— А что если нам с тобой поехать в Европу?
Пимпинела вскакивает и хлопает в ладоши.
— Мама! Мама! В Европу!
Мать подбирает подол черного платья и подбегает к маленькому шкафчику маркетри; она в возбуждении ворошит пожелтевшие бумаги — купчие, арендные договора — и, наконец, наугад вытаскивает одну.
— Проспекты Пятого Февраля и Боливара… пятьдесят песо метр… теперь они, наверное, стоят все сто… Все в порядке, дочка! Это то, что нам нужно!
— Ты помнишь молодого Регулеса, мама?
— Регулеса? Первый раз слышу…
— Да. Первый раз.
— Так что случилось с твоим сеньором Регулесом? — Анхелика надрывно кашляет, утопая в пене кружевного белья и в расшитых подушках и подушечках, которыми завалена ее кровать.
— Он женился. — Пимпинела медленно проводит пальцами по золоченому краю кровати. В осанке, которую мать сохраняет даже здесь, на одре болезни, она чувствует нечто такое, что напоминает о былом блеске дома Овандо, и, опустив глаза, как бы проецирует на себя тусклый отсвет этого блеска. — Он женился на своей секретарше. На медовый месяц они едут в Нью-Йорк. Ты помнишь, я познакомилась с ним… шесть лет назад, когда он был молодым адвокатом? Теперь он…
Анхелика тщательно поправляет волосы, выбивающиеся из-под белого чепчика.
— Да, представляю себе. Теперь люди быстро делают карьеру. Должна же быть какая-то разница между девятьсот десятым и тридцать пятым годом. Быстрота, современность и все такое. — Анхелика снова кашляет, страдальчески выгибая брови.
— У них дом в Лас-Ломасе, с большим садом, автомобиль. Роберто поверенный многих новых компаний.
— Да, да, это в духе времени; раньше только зрелые люди занимали ответственные посты…
— Я могла выйти замуж за него.
Анхелика отмахивается.
— Нам и так хорошо, дочка, нам и так хорошо. Мы ни в чем не нуждаемся.
Пимпинела обеими руками сжимает край кровати.
— Я хороша собой?
— Не просто хороша. Я бы сказала, ты изысканно хороша. Ты унаследовала…
