– Шестой класс? – спрашивает из кабины Элдон.
– Крупнее, – отвечает Громила.
– Этот самец самое меньшее восьмого класса, – прикидывает Родерик.
На палубу опускается тишина. Члены команды с опаской переглядываются.
– По местам! – командую. – Это наша последняя охота.
Родерик запрыгивает в сиденье турели, а Громила вскидывает на плечо пушку. Себастьян, наш червяк на крючке, бежит к спасательной шлюпке.
И когда «Гладиан» снова набирает высоту, я, ощутив ногами дрожь его палубы, сознаю: сегодня мы либо возвысимся, либо погибнем.
Ускоряясь, мы стрелой летим навстречу судьбе.
– Держитесь! – кричит Родерик.
Элдон тянет за струны, и мы, пройдя юзом, врезаемся бортом в бок горгантавну. «Гладиан» со скрежетом скользит по чешуе зверя. От обшивки отваливаются целые куски.
– Отходим! – ору я.
Берем в сторону.
Я стискиваю зубы. Этот самец – древняя особь. Его чешуя покрыта ржавчиной цвета меди, а свет золотых глаз потускнел. И все же он неспроста умудрился прожить такую долгую жизнь. Он просто дьявольски свиреп.
– Возвращается! – кричит Громила, наводя наплечную пушку.
Самец атакует, щелкая зубами. Элдон ныряет, и мы проходим под челюстями, потом – под свивающимся телом.
– Нет! – кричу. – Сверху. Све…
Хвост выстреливает в нашу сторону. Тогда Элдон резко прибавляет ходу, так что у нас по инерции головы с щелчком откидываются назад, и хвост проносится мимо, в каких-то сантиметрах от носа корабля.
– Маньяк! – орет Громила.
От рева самца пробирает до самых костей. Родерик тем временем палит гарпунами из своей модифицированной турельной когтепушки. Он придумал для нее встроенный магазин. За какую-то минуту орудие теперь выпускает тридцать шесть гарпунов.
Где, черт возьми, она была, когда мы столкнулись с горгантавном пятого класса и мне пришлось бегать по его спине? Со времени выпуска Родерик сильно вырос. Полная свобода в мастерской превратила его в конструктора необузданной творческой силы.
И все же для этого монстра его пушки мало.
Гарпуны со свистом вылетают один за другим. Со звоном бьются о чешую, оставляют в ней вмятины и кое-где расшатывают пластины. Если бы получилось поддерживать такой натиск, возможно, удалось бы пробить шкуру.
– Я почти пустой! – кричит Родерик.
Громила бросается к оружейной платформе, на которой закреплены штабеля гарпунов. Прихватив охапку, он тащит ее к турели.
Элдон поднимает нас выше. Самец не отстает.
– Зарядил! – кричит Громила, захлопывая крышку приемника.
Родерик разворачивает турель и жмет на спусковые крючки. Вжик-вжик-вжик. Гарпуны летят дальше. И все равно горгантавн, раскрыв пасть, неумолимо приближается. Тянет к нам голодный язык.
Громила бежит к корме. Достает из-за пазухи несколько крохотных взрывных бочек.
– Ну давай, ты, змеюка чертова! – ревет он, окутанный парами влажного дыхания.
Швыряет гранаты прямо в пасть чудищу, и взрывами тому отрывает куски языка. Громила со смехом продолжает кидаться бочонками.
Я сам забегаю на корму и распахиваю крышку люка. Едва самец снова разевает окровавленную пасть, как мы с Громилой выталкиваем ему навстречу полноразмерную бочку. Она кувыркается в воздухе у самой морды зверя. Все ждут, замерев. Если сработает, о Себастьяне в шлюпке можно забыть.
Вместо этого бочка отскакивает от зубов и скатывается по морде горгантавна. Начинает злобно шипеть.
Элдон жмет, унося нас подальше, но скорости недостаточно.
– Ложись! – кричу я.
Громила пробует зашвырнуть еще гранат в пасть зверюге, но я прижимаю его к палубе. Только он открывает рот, чтобы наорать на меня, как небо озаряется ослепительной вспышкой. Спину палит нахлынувшей волной адского жара. Мы орем от боли. Однако золотистый бутон не успевает нас поглотить: Элдон уводит корабль в самую гущу колец змеиного тела.
Я поднимаюсь и, сбив пламя со своего плеча, помогаю Громиле встать. Потом мы с ним вдвоем, окутанные дымом, смотрим, как ревет горгантавн. Взрывом ему опалило метров десять или пятнадцать чешуи с правого бока. Почти все пластинки раскалились и рдеют.
Самец злобно фыркает.
Колющим ударом хвоста он разваливает турель надвое. Родерик лишь в самый последний миг успевает спрыгнуть с сиденья.
– Моя турель! – кричит он.
Ловкие пальцы Элдона проводят нас сквозь множество колец. Штурман сосредоточенно хмурит лоб. Ювелирно ныряет сквозь петли, не давая нас раздавить. Справа открывается путь на свободу, в чистое небо, и Элдон бросается прямо туда. Однако, еще не успев как следует разогнаться, бледнеет: на пути внезапно сворачивается очередное кольцо.
– Нет! – кричу я.
Самец верещит от боли. Раскаленные пластины чешуи сотнями выстреливают в воздух и с шипением летят в нас, подобно гигантским лезвиям. Вонзаются в корпус «Гладиана», вспарывают палубу.
Громила толкает меня в сторону, и только поэтому я не лишаюсь головы.
– Элдон! – кричит он. – Уводи нас!
Штурман кивает. С него градом катит пот, в глазах – измождение. Мы его совсем загоняли, и он совершает ошибки. Упускает важные вещи.
Когда наконец удается оторваться, я встаю и смотрю на зверюгу, оцениваю, как сильно мы ему навредили: на боку пузырятся огромные участки оголенной белой плоти.
