Команда его игнорирует, особенно Громила. Стоит Себастьяну заговорить, и тот озирается со словами:
– Кто-то воздух испортил?
Себастьян бесится, и, возможно, не стоит Громиле себя так вести, но это не самая наша большая забота. Даже наилучший план – хотя наш, боюсь, не таков – ничего не даст, если не найти горгантавна. Неделя заканчивается, а мы все летаем в поисках зверя. Рыскали в облаках над пиками и у корней трех островов. Проплыли сквозь косяк пишонов, взрезая носом живую завесу, и однажды заметили провлона: гибкий и серебристый, он крался в чаще, нырнув потом в тень. А вот горгантавнов попалось ровно ноль.
– Идем дальше, – говорю. – Они неподалеку. Где-то они должны быть.
Спикировав под облака, снова замечаем «Каламус». В груди у меня клокочет от гнева. Я бросаю в сторону соперников сердитый взгляд и уже готов скомандовать сменить направление, однако тут они сами устремляются прямо на нас. Некоторое время потом наши суда идут вровень. Тормозить и не думаем.
Когда мы все же расходимся, Хуэйфан машет рукой. На ее лице самодовольная улыбка. Вся команда «Каламуса» смотрит на меня точно так же. Они не хуже нашего знают, что преимущество остается за ними. Состязание проредило стаи горгантавнов, отогнало их. Добычи теперь не так много, как прежде.
– Осталось шесть часов! – кричит нам кто-то из команды соперников. – Мы возвысимся. Вы падете.
Громила складывает ладони рупором и орет:
– Надеюсь, вас пронесло от нашего яблочного пюре!
Парень салютует нам средним пальцем.
Родерик не выдерживает. Вскакивает на перила, закрепив ноги в сетке, и орет:
– Пошел на хрен, ты… падла!
Мы все поражены, а у Громилы так челюсть отвисает.
– Первый раз слышу от тебя ругань, Род, – говорю я.
Родерик, покраснев, спрыгивает с перил.
– Ну так ведь он правда… этот… мелкий… – Тут он понижает голос, словно ребенок, испугавшийся, что его подслушают взрослые: – Он просто мелкий ублюдок.
Громила хлопает его по спине.
– Черт возьми, мне будет не хватать этой команды. Жаль, нас всех перераспределят.
– Еще ничего не закончилось, – говорю я.
Громила хмурится.
Мы продолжаем летать, бороздим небеса, и постепенно у меня появляется недоброе предчувствие. Так далеко зашел и все равно рискую утратить шанс воссоединиться с Эллой. Даже после всего пережитого могу не оправдать теорию дяди о том, что возвышение в крови Урвинов – или как минимум в моей.
Несколько секунд пристально смотрю вдаль, а потом хмуро говорю себе, что шанс не упущу. Должен быть способ.
– Штурман, сбавь ход.
– Сэр?
– Стоп машина!
Элдон недоуменно моргает, взглянув на меня, а потом тянет за струны. Мы парим примерно в середине охотничьих угодий, высоко в небе, откуда видно два острова далеко на востоке и на западе.
Экипаж обступает меня, держа в руках подзорные трубы.
– Почему встали? – раздается из запонки голос Китон. – Я разогнала движок до двухсот процентов. Если не двигаться, поддерживать такую мощь не получится.
– Здесь мы остановимся, – говорю.
– Что ты задумал? – спрашивает Китон.
– Здесь мы остановимся! – Я резко оборачиваюсь к команде. – Здесь найдем горгантавна или проиграем. Он сам на нас выйдет. Осмотреть небо!
Зажмурив один глаз, другим я гляжу в подзорную трубу на увеличенные далекие облака в оранжевом вечернем небе. Солнце начинает опускаться, задувает холодный колючий ветер. До конца Состязания есть примерно час.
Спустя несколько минут мне на плечо ложится волосатая рука. Родерик смотрит с траурным выражением на лице.
– Конрад, я… мне кажется, надо обговорить, что будет, если мы проиграем.
– Мы не проиграем.
– Если мы проиграем, – со вздохом говорит он, – нас распределят на разные корабли по призыву цеха. Нас разберут ветераны, чтобы мы служили под их началом в грядущей войне. И я был бы только за, если мы с тобой оказались на одном судне. Мой отец знает кое-кого из капитанов. Думаю… можно выбить местечко для тебя.
– Драйщиком?
– Может быть, коком. И, может, даже возьмут Китон, механиком. Было бы не так уж дурно.
Я выдыхаю, прикидывая такую возможность… и тут у меня округляются глаза и отвисает челюсть.
Родерик все еще делится соображениями, но я больше не слушаю, потому что вижу, как нечто летит сквозь цепочку золотых барашков вдоль горизонта.
– …Просто подумай, – просит Родерик. – Ладно?
– Потише.
– Что?
– ГОРГАНТАВН! – ревет Громила, указывая здоровенным пальцем на северо-восток. – Сорок пять градусов на север!
Чудовище извивается вдоль линии горизонта, похожий с такого расстояния на короткую ниточку. Однако в подзорную трубу он кажется больше. Адреналин обжигает мне вены, и я ощущаю решимость.
Это не простой горгантавн. Змей летит к острову на западе, и по мере того, как он приближается к земле, становятся видны его невероятные размеры. Сейчас как никогда хорошо я осознаю, зачем в Нижнем мире создали такое оружие. Эти звери из металла и крови постоянно растут, достигая поистине исполинской величины.
– Не может быть, – произносит Родерик, глядя на него в трубу. – Слишком большой. Они же никогда такими не вырастают.
Громила приходит в восторг, словно ребенок, которому подарили игрушечного солдатика.
