Наутро мастер Коко возвращается на «Гладиан». Она еще не закончила всех дел, ведь среди нас тот, кто больше не принадлежит к команде. Даже несмотря на вклад в последнюю охоту.
Мне отвратно даже смотреть на него, но палачом я не стану. Поэтому когда Коко и еще три охотника входят в мою каюту и записывают показания о покушении на мою жизнь, я прошу главного судью не казнить Себастьяна.
Высокий человек в серой мантии изучающе смотрит на меня, плотно сжав губы. Затем мягко кивает и делает какую-то запись у себя на планшете.
– Больше я не желаю видеть его здесь, – говорю.
Я хоть и рекомендовал пощадить Себастьяна, вряд ли этого достаточно. Для трибунала его поступок – жуткое нарушение кодекса. Однако у него еще есть влиятельная тетка, помощница мастера Коко.
Я почти уверен, что они незаконно общались по передатчику во время Состязания.
После того как члены трибунала получили от меня все ответы, которые желали услышать, и вернулись к себе на корабль, я освобождаю Себастьяна с губы и последний раз веду его коридорами на верхнюю палубу.
– Полагаю, с меня должок, – говорит он. – Хотя я бы предпочел не уходить. Мы с тобой только-только начали сближаться.
– Верно.
У подножия лестницы Себастьян останавливается, поставив ногу на нижнюю ступеньку.
– Я решил, что не хочу тебя убивать.
– Рассудительно, – отвечаю и, помолчав, спрашиваю: – С кем ты контактировал по дальнобойному коммуникатору?
Себастьян молча улыбается.
Как же я его ненавижу.
– Что ж, все равно твой человек тебе не помог, Себастьян.
– Зато мог спасти мне жизнь. – Он треплет меня по щеке. – Не волнуйся за меня, дорогой капитан. Ты человек чести. Возвысившийся Урвин. Наследник всего, чем располагает твой дядя.
Он уже хочет уйти, но я его останавливаю:
– Ты ведь мог и не помогать нам в последней битве. Дал бы погибнуть, и никто бы не выдал того, что ты знал о Брайс.
Он улыбается, и мне на какое-то время успевает показаться, что ответа не будет. Но вот Себастьян медленно произносит:
– Отныне мы повязаны, капитан. У каждого есть компромат на другого. Но какое это теперь имеет значение? Состязание окончено, Брайс нет. Как ты знаешь, укрывательство шпиона, то есть измена, это куда хуже покушения на убийство. Мы могли бы утопить друг друга. Однако за время, проведенное в клетке, я кое-что осознал. – Он коварно улыбается. – Я бы ни за что не позволил горгантавну убить тебя. Придет день, наши пути вновь пересекутся, и вот тогда я сам тебя уничтожу. Это будет самая большая отрада моей жизни.
Я качаю головой:
– Прощай, Себастьян.
– До новой встречи, капитан.
Он поднимается навстречу охотникам, которые доставят его на трибунал, а меня посещает предчувствие, что наши с ним пути и правда пересекутся. Впрочем, еще ни одному человеку пока не удалось уничтожить меня. И вряд ли это удастся Себастьяну, недостойному и дерьма под моими ногами.
Небоскребы Айронсайда образуют стальную линию горизонта. Рядом с каждым массивным зданием – сотни кораблей, похожих на пчел, вьющихся вокруг улья; на их фоне даже линейные крейсеры кажутся миниатюрными.
Мы летим, снабженные новым двигателем, в сопровождении корабля мастера Коко, и я в подзорную трубу разглядываю оживленные улицы столицы. Во всем мире это единственный остров, каждый житель которого имеет статус отобранного или высотника. Низинники и срединники Айронсайда живут на соседних островках. Пускают их сюда только по приглашению либо же уборщиками в домах высотников. Ну или как участников дуэли за статус.
На Айронсайде царит безупречная чистота. На его улицах ни пятнышка. У основания зданий парят золотые экипажи, тогда как ввысь уносятся лифты с прозрачными куполами.
Я не был здесь уже несколько лет. Когда мне было восемь, родители привезли меня на представление в знаменитый Айронсайдский театр. Это была комедия о низиннице-мариновщице, которая через дуэли проложила себе путь в королевы. Мне представление показалось уморительным.
Отец назвал историю неправдоподобным крачьим бредом.
Ему вообще почти ничего на Айронсайде не нравилось. Местных высотников он называл лотчерами. Они якобы обладают деньгами, но не силой духа, ибо их покой бережет строй линейных крейсеров Стражи. Полвека ни один горгантавн не приближался к Айронсайду и на десяток километров. Из-за этого цены на жилье здесь такие раздутые, что многие высотники с других островов, даже владея на родине особняками, не могут позволить себе в столице и единственной комнаты. Если, конечно, их не устраивает первый этаж.
А комната на первом этаже устроит мало кого.
– Ты посмотри на них, – говорит Громила, когда мы проходим между небоскребами. – Вот ведь богатенькие дерьмеца.
Высотники толпами движутся по паутине стальных тротуаров, связывающих между собой различные здания. Мужчины носят костюмы; похоже, в моде сейчас красные жилетки и черные галстуки-бабочки.
– А ты бы предпочел цилиндры? – спрашиваю.
– Холмстэд разбирается в моде, – отвечает Громила.
Китон смеется.
– Верно. Цилиндры. Очень стильно.
