– Вообще-то не так уж он и плох. Со мной, во всяком случае.
– Просто ты хорошенькая.
– О-о, ты меня хорошенькой считаешь? – Брайс тихо улыбается. – Ну, и… видел горгантавнов во время вахты?
– Ты бы узнала об этом.
– Думаешь, я тебе полностью доверяю?
– А что, нет?
– Если заметишь горгантавна, надо сказать команде.
– Ладно, ни одного не видел.
Брайс прищуривается.
– Ты боишься, что с капитаном Громилой мы убьем горгантавна, – говорю. – Что даже после смерти Пэйшенс команда еще может сплотиться вокруг него. И тогда он утвердится на своем месте.
– Ты этого тоже боишься.
Ее губы становятся ближе.
– Готова разыграть свою партию за место капитана?
– Возможно.
– Ха. Так это ты мне не доверяешь.
– Нам надо избавиться от Громилы, – со вздохом произносит Брайс. – Он либо убьет нас, либо утвердится. Оба варианта невыгодны… и мне, и тебе. – Она кивает в сторону ведра с мыльной водой. – Чем ты, кстати, занят?
– Драю.
Она усмехается.
– Когда сместим Громилу, – говорю, – надо будет заменить его кем-то, кого потом будет просто убрать. Кем-то временным.
– Почему?
– Тебе хватит поддержки побороться за капитанство сейчас?
Брайс снова прищуривается:
– Ну ладно, и кто у тебя на уме?
Я молчу. Еще не придумал. На борту так много тех, кого я не совсем понимаю, и большинство купились на ложь подлеца. Если бы Китон не начала меня игнорировать, я мог бы рассчитывать на нее. Из Родерика тоже вышел бы отличный временный капитан, хотя он наверняка отклонил бы предложение.
Брайс открывает рот, но не успевает ничего сказать – загорается запонка-коммуникатор.
– Все в мою каюту, живо, – приказывает Громила. – Кое-что случилось.
Переглянувшись, мы с Брайс бежим вниз.
Спустя несколько минут команда, зевая, собралась в каюте капитана. Большинство даже не успели облачиться в форму. Громила стоит у зачетной таблицы. Тычет пальцем размером с огурец в цифру, которая мигает в самом верху.
Корабль наших соперников, «Спикул», завалил горгантавна.
– Это произошло, пока все вы дрыхли. Я, как капитан и стратег, не могу позволить себе прохлаждаться. – Он указывает на стол, вокруг которого на полу валяются скомканные бумаги. – Мы проигрываем, но заботит это, похоже, меня одного.
– Что ты предлагаешь? – спрашивает Брайс. – Не спать?
– Мы отстаем. А кому нужен проигрыш? – Он бьет кулаком по столу. – Вот именно. Никому.
– Состязание только началось, – говорит Брайс. – Капитан…
Он ее не слушает.
– Драйщик, видел кого-нибудь?
– Никого, сэр.
Громила закрывает глаза.
– Ну ладно. Требуются отчаянные меры. – Он снова бьет по столу. – Больше никто не спит.
– Что? – вытаращившись на него, спрашиваю я.
– НИКТО НЕ СПИТ! – В глазах Громилы вспыхивает гнев. – Пока не завалим зверя.
У Родерика отвисает челюсть. Брайс массирует веки. Китон уперла руки в бока и покачивает головой. Мы все оказались во власти Громилы только потому, что у него здоровенные кулаки и он выиграл турнир.
– Но, капитан, – возражает Брайс, – и у других будут победы. Обычное дело. Не наказывай…
– Спать будем, когда заслужим это.
– Могут пройти дни.
– Ну и пусть. Мастер-канонир, установи турель, о которой мы говорили, на палубе. Живо.
Родерик смотрит на него, раскрыв рот.
– Прямо сейчас?
– Сейчас.
– Хорошо, – с горечью отвечает Родерик, – но мне потребуется помощь.
– Тогда бери драйщика. Штурман, проложи курс.
– Куда? – спрашивает Элдон.
– Куда угодно! Просто найди мне чертова горгантавна.
Элдон тяжело вздыхает:
– Есть, сэр.
Громила раздает указания остальным, но я уже следую за Родериком по коридорам.
Громила – дурак. Если будем не в форме, когда сойдемся с горгантавном, погибнем. Надо его смещать. Правда, как первый капитан, он наделен недельным иммунитетом против бунтов. К несчастью для нас, у него еще пять дней в запасе.
Мы с Родериком открываем массивную дверь и входим в арсенал. Пахнет мокрым железом. Нас окружают автомушкеты, бочки пороха, кожухи турелей и зенитки. Вокруг подъемника установлено несколько верстаков и сварочных аппаратов.
– Вот же здоровенный тупой брань. – Родерик жмет на световые кристаллы и начинает ходить между столами. Перескакивает через табурет-стремянку, протискивается мимо сверла и все это время раздраженно бурчит: – Здоровенный плешивый брань, а не капитан.
– Быть козлами – это у них семейное, – говорю.
Останавливаемся у дальней стены, где лежит на боку турель. В небольшой открытый люк у ее основания видно нутро: вдоль цилиндрического корпуса к стволу тянутся похожие на кишки толстые цепи.
– Значит, вот как оно выглядит в жизни, – говорю, уперев руки в бока. – Сомневался, что у тебя пойдет дальше схем.
– Процесс был долгий и сложный. – Родерик со вздохом ложится на бок и просовывает руку внутрь турели. – Кинь-ка мне вон тот ключ.
Он затягивает что-то внутри, а потом мы ставим турель на четыре приземистые ножки. Родерик запрыгивает в кресло и калибрует деталь рядом со спусковыми крючками. Если честно, понятия не имею, что он делает. Я умею управляться с пушками, но не собирать их. Оружейник у нас – Родерик.
