Родерик толкает меня в бок. Видимо, поражается: о чем я только думаю! Вот он, мой шанс! Может быть, отказываться от капитанства – безумие, но пришло время рискнуть.
– «Спикул» сегодня завалил еще одного зверя, – сообщает Брайс, вернув нас к теме свержения Громилы. – Одного убил и «Каламус». «Гладиану» нужен новый капитан, сейчас же.
– Неужто ты, квартирмейстер? – спрашивает Элдон.
– Я? – Она тычет в себя пальцем. – Нет. Думаю, из Себастьяна выйдет хороший временный капитан.
– Временный? – эхом повторяет за ней Себастьян.
– Пока не докажешь, что способен утвердиться. А иначе скажи спасибо, что вообще поддержала.
Я прищуриваюсь. Брайс не понимает, кто такой Себастьян. Среди нас лишь один человек, которому я доверился бы как капитану, – мой самый преданный сторонник и сильнейший друг. Тот, кому возвышение даром не нужно. Однако я прикусываю язык, лишь бы не номинировать его. Он ведь может и перестать общаться со мной – только из-за того, что я снял его с должности мастера-канонира.
Себастьян озирается в поисках дополнительной поддержки. Голосов Брайс и Элдона слишком мало. Нужно большинство из семерых.
– Себастьян, похоже, тебе не хватает одного голоса, чтобы стать капитаном, – говорю я. – Ты знаешь, как заручиться моей поддержкой. Много говорить не нужно.
В глазах Себастьяна мелькает ядовитая злоба.
– Что говорить? – интересуется Элдон.
– О, так ты не рассказал? – спрашиваю. – Элдону стоит знать. Поведай ему, Себастьян.
Себастьян устремляет на меня гневный взгляд, и в этот момент сверху раздаются шаги. Со ступенек доносится звон тяжелых подошв, и вскоре над нами колоссальной тенью вырастает Громила. Лица его не видно, потому что свет бьет ему в спину. Меня пронзает холодным страхом. Если Атвуда припереть к стенке, он обращается к своим первобытным, животным инстинктам. Становится опаснее обычного.
– Сборище, – рокочет Громила. – Не удивлен.
Громыхая ботинками, он спускается и встает в центре.
Китон неуверенно поглядывает на меня.
Лицо Громилы кривится в неприкрытом отвращении, гневе… и боли. Однако поступает он совсем неожиданно.
Опускается на колени перед Китон.
– Прости. – Взяв ее за руку, склоняет голову. – Я виноват.
Я в недоумении смотрю на Громилу. Поверить не могу, это какая-то уловка. Ведь он избивал меня в Низине. Однако в его глазах стоят слезы. Я теряюсь, не знаю, что сказать.
Китон похлопывает его по руке:
– Все… все хорошо.
Громила с облегченным вздохом встает.
– Я потерял семью, а в попытке вернуть их чуть не потерял и себя. Я ведь не животное. Не спал по ночам. И не потому, что строил планы, а потому что все никак не выкину из головы образ Пэйшенс. Из-за меня та же участь едва не постигла Китон. – Немного помолчав, он произносит: – Возвращение в семью не должно стоить так дорого. – Прикусывает губу. – Я не гожусь в капитаны.
Я пораженно смотрю, как он снимает с груди золотой капитанский жетон. Растерялись все: никто не знает, как быть или что сказать.
– Я проголосую на нового капитана, – говорит Громила. – За любого, кроме Урвина.
Себастьян тут как тут. У меня возникает ужасное предчувствие, стоит вспомнить, как он дал Громиле недостающую сумму для взноса за Отбор.
Себастьян злобно ухмыляется:
– Я всегда видел в тебе большой талант, Громила. Я бы следовал за тобой к победе, но, возможно, тебе и правда стоит отойти в сторону. Поучиться у кого-нибудь из нас, чтобы однажды стать капитаном на собственном ветеранском корабле. Пожалуйста, Громила, мне нужен всего один голос поддержки. Почту за честь, если отдашь его.
– За тебя? – оборачивается Громила. – Паршиво бобы готовишь.
– О моем командовании ты такого не скажешь.
Громила поглаживает подбородок и оглядывает остальную часть команды, думает, кто еще метит в капитаны. Потом протягивает руку Себастьяну:
– Ладно. Мой голос – твой.
У меня опускается сердце. Себастьян опасен, и я теперь не знаю, чьей поддержкой еще заручиться. Брайс никогда мне голоса не отдаст, ибо знает, что потом меня сместить будет трудно. Элдон тоже не проголосует, а Громила скорее сдохнет.
Я в тупике.
– Все, официально: Себастьян – новый лидер, – говорит Брайс. – Поздравляю.
Громила оказывает ему честь, прикалывая жетон к груди. Пальцы Себастьяна трепетно оглаживают золотой кругляш, а на губах его играет та же подлая улыбочка, что и после падения Саманты. Выглядит заморыш зловеще: уголки рта дергано приподнимаются, придавая ему безумный вид.
– Итак, – произносит бывший кок изменившимся, властным тоном, – я привнесу кое-какие новшества. Команда «Гладиана», вот ваши назначения…
Он обходит нас, поигрывая своим старым бирюзовым жетоном и упиваясь новообретенной властью. Смотрит на меня. На Китон и Родерика.
Оборачивается.
– Громила. – И прикалывает к широченной груди амбала знак кока.
– Ты ставишь меня поваром? – бурчит Громила. – Чертовым грязным низинником?
– Мои поздравления.
– Но… я же проголосовал за тебя.
– Спасибо, кок. Можешь идти. Приготовь нам обед. Желательно вкусный.
Громила стискивает кулаки и рычит. Но вместо того, чтобы превратить Себастьяна в кровавое месиво, зло уходит и, поднимаясь по трапу, бьет в стену.
