Подстроить происшествие было бы очень легко. Скажем, крупный контейнер стоял слишком близко к карцеру… Или Себастьян, испугавшись цехового трибунала, решил избежать суда и свил из простыни веревку с петлей.
В такое поверят.
«Я оставил тебя на том острове с провлоном, чтобы проверить, кто из вас выживет, – продолжает отец у меня в голове. – Либо он съест тебя, либо ты съешь его первым».
Логика холодная, как сталь. А что же мать? Она бы сказала, что Себастьян – продукт жестокой меритократии, в которой есть только победители и проигравшие. Сказала бы, что Себастьян не родился коварным и злобным, это мир привил ему такие повадки.
Вот только сострадание матери дало Брайс шанс улизнуть.
Отвернувшись от рассвета, я спускаюсь в люк. Вскоре я снова у себя в каюте. Мои пальцы оглаживают черную отцовскую трость, следуют рисунку трещин, истории сражений рода Урвин. А потом я расстегиваю сумку и достаю трость, воплощающую мою вторую половину. На белой трости матери тоже есть свои трещины, но их куда меньше. Для Элис из Хейлов насилие было последним средством.
Я сгибаюсь, обхватив руками колени. К которому из голосов мне прислушаться? И так, в раздумьях, на меня снисходит озарение: хоть мои родители мертвы, их голоса по-прежнему мной управляют. Я не способен быть собой. Однако в какой-то момент придется быть просто Конрадом.
Это моя жизнь. Мой корабль. Мое решение.
Так как же поступить Конраду?
Теперь, когда родительские голоса больше не мешают мне думать, не тянут каждый в свою сторону, я наконец могу решать сам. Главное для меня – не собственная жизнь, но Скайленд. Островам грозит опасность. Мастер Коко должна все узнать. Остальное? Разберусь с этим позже.
Бросив обе трости на стол, делаю глубокий вдох и подношу коммуникатор к губам, готовый вызвать на связь мастера Коко.
Дальше собираю команду на палубе и тихо делюсь с ними тем, в каком мы положении. Дослушав, они ошеломленно округляют глаза. Я рассказываю все, но только не о роли Себастьяна: будет лучше, если на корабле все-таки никого не убьют. Когда заканчиваю, на палубу опускается глубокая тишина.
Громила, весь красный, отходит к ограждению и железной хваткой стискивает перила. Думаю, его волнует даже не существование Нижнего мира и не то, что от него утаили этот секрет, но предательство. Предателей Громила ненавидит. Элдон же не говорит ничего. Лишь моргает, переваривая услышанное. Хотя он у нас самый проницательный. Это ведь он заявлял, что видит пропаганду Науки насквозь. Китон трет веки. Родерик приближается к ней.
Правда, долго им думать не приходится, потому что Родерик указывает на что-то вдалеке. Корабль мастера Коко, «Лучник», появляется на горизонте черной точкой. И чем он ближе, тем сильнее сжимается у меня все внутри.
Вскоре я снова стою у себя в каюте, а мастер Коко садится на мое место. Кожа у меня вся липкая от пота, однако голову держу высоко.
– Выкладывай, Конрад.
Набрав полную грудь воздуха, приступаю к рассказу о том, как застал Брайс за разговором по неизвестному переговорному устройству.
– С кем она общалась?
– Она называла его просто коммандером.
– Коммандер? Откуда?
Я переминаюсь с ноги на ногу.
– Из Нижнего мира.
Между бровей у мастера залегает складка.
– Следовало связаться со мной немедленно. Ты ведь понимаешь, какие обвинения могут тебе предъявить?
– Я хотел сперва побеседовать с Брайс. Подумал, что она заслуживает шанса все объяснить.
– Дал объясниться… шпиону?
Я пристыженно молчу.
– А ведь я верила в тебя, – шепчет мастер Коко. – И как мне теперь быть с тобой?
– Я не собирался отпускать Брайс, мастер. Был уверен, что справлюсь с ней.
– Как тогда на турнире? – Она встает из-за стола, подходит и смотрит мне в лицо, задрав голову. Спустя несколько секунд с усталым вздохом опирается о стол, будто придавленная гнетом прожитых лет. – Глупый мальчишка.
В затянувшемся молчании у меня от паники стискивает горло. Становится трудно дышать. Коко даже не придется говорить с Себастьяном. Она сама обвинит меня в том, что я укрывал шпиона.
– Ты одержим, – произносит она. – Слишком независим и сосредоточен исключительно на личных целях. Берешь на себя невыполнимые задачи, хотя порой тебе удается справиться. Завалил же ты в одиночку горгантавна. Однако тебе нужна команда, Конрад. Даже если ты хотел сам допросить Брайс, следовало сперва посоветоваться со мной.
– Она спасла мне жизнь, мастер.
Коко удивленно моргает, взглянув на меня.
– Еще на Холмстэде, – объясняю, – Брайс вытащила меня из-под падающей стены, когда напали горгантавны. Я был обязан ей.
– Ну, значит, больше ты ей ничего не должен.
– Мастер, вы обвините меня в предательстве?
Мастер Коко прищуривается, смотрит на меня, а потом треплет по щеке.
– Ты, конечно, дурак, но не предатель. Нет. Я не стану тебя обвинять.
Меня накрывает волной облегчения, однако радости я не показываю. Вместо этого просто киваю:
– Спасибо.
