У поворота я замираю, услышав непонятный звук. Это плач. Есть в нем что-то такое, отчего мое сердце пронзает страх. Голова наполняется тревожными мыслями: кому-то больно? Себастьян неким образом выбрался на свободу?
Припускаю бегом, но торможу, сообразив, что слышу незнакомый голос. Он звучит глубоко и гневно.
Кто еще, черт возьми, у нас на корабле?
Скинув ботинки, крадусь по темному коридору. Огибаю очередной угол и вижу слабый свет из приоткрытой двери прачечной. Там, в полумраке – чья-то согбенная фигура.
Заглядываю в щелку, и глаза у меня лезут на лоб. Это Брайс. Она безутешно сидит у корыта. В руках держит некий предмет, освещающий ей лицо, перекошенное от паники и отчаяния. Она вся сжалась, будто ее сейчас вырвет.
С ней никого.
– Прошу, – умоляет она. – Пожалуйста.
– Совет и так долго тянул в ожидании мирного решения, – басит незнакомец. – Терпение на исходе.
– Мы выше этого, – дрожащим голосом напоминает Брайс. – Выше этого плана, этой бойни. Мы лучше.
Я прижимаюсь щекой к двери, приоткрыв ее чуточку шире. Брайс держит в руке некий металлический передатчик, поднеся его к самым губам. Никогда таких прежде не видел.
– Перед тобой поставили простую цель, Брайс: возвыситься. Ты должна была победить в Состязании и стать преемницей Коко. Мы даже оплатили твое образование на этом хладном острове. И все равно не видим результатов. Значит, двигаемся дальше.
– А как же другие?
– Прогресс ничтожен! Совет считает, что мирное решение слишком рискованно. Мы можем выдать себя. Мириться с верхом больше нельзя. Мы предпримем более активные действия.
– Я все еще могу возвыситься. Дайте время. Дайте время другим.
– У тебя оно было. Мы медлили, ждали, надеялись увидеть хотя бы намек на то, что твой план жизнеспособен. Однако ты упустила корабль, твой капитан утвердился, и некоторые наши люди также проиграли, поэтому Совет решил прибегнуть к альтернативным методам. Более быстрым и эффективным.
– Коммандер, умрут миллионы!
– Близится Вознесение Нижнего мира. Благодарю за службу, однако мы переходим к Низвержению.
Брайс сползает на пол, будто тающий снег, и, видя ее такой, я исполняюсь страха.
– Это наш последний сеанс связи, Брайс. Если ты все же станешь капитаном, то помоги, когда мы прибудем. В противном случае – не стой на пути.
– Пожалуйста, не отключайтесь! – перебивает она. – Коммандер? Коммандер!
Металлический квадратик у нее в руке гаснет. Брайс еще некоторое время смотрит на него, а потом со звоном роняет на пол из онемевших пальцев.
Не зная, что делать, что говорить, я замираю. Потом меня на мгновение охватывает некая сила. Она велит зайти к Брайс, но тут же иной, противоположный импульс велит убраться. Вызвать на связь мастера Коко.
«Миллионы умрут». Эти слова эхом отдаются у меня в голове.
Возможно, Себастьян прав. Возможно, Брайс и правда наш общий враг.
Задержавшись еще на секунду, я бросаю на нее последний взгляд. Сердце так и колотится, но я спешу прочь, пока меня не заметили.
Следующие сутки я внимательно присматриваюсь к Брайс.
Вроде бы она ведет себя как обычно. Ест вместе с командой, исполняет обязанности и даже проделывает поразительную работу, помогая Родерику в рекордные сроки починить мою каюту и правый борт.
Ну, так и что же с ней делать?
Ближе к вечеру я возвращаюсь к себе и расхаживаю из угла в угол, мысли в голове вертятся вихрем. Что еще за Низвержение? Как оно погубит миллионы? С каким коммандером общалась Брайс? Так и не найдя возможности ответить на эти вопросы, я в конце концов падаю в кресло. Чувствуя гудение палубы под ногами, несколько минут смотрю на вечерние облака.
На плечи словно опускается холодный саван, стоит мне вспомнить отцовское предупреждение: «Не бывает бескорыстных поступков. Бойся тех, кто тебе помогает. Придет время, и они попросят чего-то взамен».
Глаза закрываются.
Внезапно мой коммуникатор вспыхивает. Поступил вызов.
Я щелкаю по камушку в запонке.
– Да?
– Конрад, – произносит мастер Коко. – Ты один?
– Один… – отвечаю я с замирающим сердцем.
– Хорошо. – Она делает паузу. – Теперь слушай внимательно. На все мои вопросы ты должен отвечать предельно честно. Понял?
От напряженного тона ее голоса я весь покрываюсь мурашками.
– Да, – говорю.
– Хорошо. – И очень осторожно мастер Коко спрашивает: – Кто-нибудь из твоей команды вел себя… странно?
– Странно?
Она тяжело вздыхает:
– Стража порядка выявила шпиона среди своих отобранных.
– Шпиона? Откуда?
Она не отвечает.
– Шпион признался, что действовал не один. Лазутчиков много, и все они наводнили цеха. Включая Охоту.
– Мастер, – понизив голос, спрашиваю, – вы знаете, кто шпион?
– Я надеялась, что ты что-нибудь заметил. Хоть что-нибудь…
Опускаю взгляд в пол, пытаясь припомнить все, что говорила мне Брайс. О ее голодающем народе, о том, для чего ей победа в Состязании. О войне, которую она отчаянно пытается предотвратить.
«Расскажи ей», – велит отцовским голосом рассудок.
Однако слова застревают у меня в горле. О верности Брайс речи быть не может, но что-то в ней, в ее искренности есть. Дать шанс объясниться было бы честно.
– Конрад, ты еще там?
