— Подожди, я сейчас — Горечь поражения, учитывая состояние Мэйсона отошла на второй план. Мы опоздали, чего уж теперь… меня сейчас больше волновала судьба пациента, чем спортивные результаты нашей гонки. — Ричард, присмотри за ним.
Я вылез из палатки, и Серегин тут же протянул мне лист дорогой плотной бумаги, на которой свинцовым карандашом был написан текст на английском языке.
«Сегодня, 06 апреля 1892 года, ровно в 12.00 по полудни, американской полярной экспедицией в составе Рона Соверса, Мэйсона Кира, Эндрю Ларсена и Дрю Корнуэла, в Северный полюс были вбиты звезды и полосы! Мы возвели снежный гурий в эту честь. Боже, храни Америку!»
— Два дня назад значит… — Я тяжело вздохнул, возвращая письмо Александру — Если бы не задержка на разводьях, мы бы их опередили… Ладно, теперь это не важно, я займусь пострадавшим, а вы обустраивайте лагерь, здесь заночуем.
Я было собрался лезть обратно в палатку, как на моё плечо опустилась рука Игоря. Я в раздражении повернулся к штурману, ну что-ему-то от меня надо⁈ Оставьте меня в покое! Мне просто очень хотелось хотя бы на несколько минут остаться одному…
— Извини командир, но это невозможно.
— Что невозможно? — Не понял я штурмана.
— Точка, которая считается полюсом, имеет координаты девяносто градусов северной широты, и, как следствие, не имеет долготы. Я определил наше место нахождение, мы почти на восемьдесят девятом градусе и сейчас находимся в ста семнадцати километрах от полюса.
— Ты забыл про течения, наверняка лед просто снесло — Равнодушно пожал я плечами.
— Этого быть не может — Упрямо сжал губы штурман — Не на сто километров за два дня. Мы конечно не проводили замеры на таких высоких широтах, но скорость трансарктического течения очень низкая, обычно около половины узла. Движется оно от берегов Сибири через Северный полюс к Гренландии и Восточной Канаде. То есть, даже при самых благоприятных для американцев условиях, гурий и этот лагерь могло снести максимум на пятьдесят километров, не больше, и уж точно не в эту сторону.
— То есть ты хочешь сказать, что они не верно определили координаты, и на полюсе не были? — Боясь поверить в услышанное переспросил я.
— Именно так командир!
Я сидел в теплом иглу, забыв про крепкий чай, что заварил мне дежурный, читал дневник Мэйсона, и мои зубы непроизвольно сжимались от приступов ярости и ненависти, которые я испытывал к Рону Соверсу. Мерзкая мразь! Другого, более приличного слова было и не подобрать. Моего друга, боевого товарища можно сказать, попросту бросили умирать от холода, голода, обезвоживания и ран! Как и ещё четырёх человек до этого…
Да, Мэйсон не выжил даже не смотря на наши усилия, он умер ночью, так и не сумев нам рассказать, что же с ним случилось. Зато в его спальном мешке мы нашли этот дневник. Мэйсон Кир вел его каждый день похода, он же и описал в нем последние трагические дни американской экспедиции, и свою историю.
Команда Соверса стартовала с мыса Колумбия на две неделе раньше, чем мы, еще во тьме полярной ночи. Восемь человек при четырёх огромных и груженных под завязку нартах, запряженных сорока собаками. В состав американской полюсной группы входили помимо моего друга и Рона Соверса ещё шесть американцев, двое из которых были личными слугами Рона. Как раз те самые Эндрю Ларсен и Дрю Корнуэл, что упоминались в записке. Оба слуги были афроамериканцами, и служили Рону Соверсу всю свою сознательную жизнь. Все полярники, за исключением Мэйсона впервые участвовали в северных походах.
Неприятности у экспедиции начались практически сразу. Двигаясь в полной темноте, и ориентируясь только по компасу, через четыре дня авангард отряда попал в полынью, потеряв одни из нарт с продовольствием и всех собак, которые были в них запряжены. Двух человек управлявших этими нартами удалось вытащить из воды, однако они оба получили сильнейшее переохлаждение. Отогреться и высушить одежду на привале не удалось. Соверс не дал полярной группе задержаться на вынужденной дневке дольше одного дня, а также категорически запретил пострадавшим возвращаться обратно в стартовый лагерь, так как это сильно задержало бы основную группу, ведь с пострадавшими пришлось бы отправлять нарты с припасами и палаткой. Как результат, оба парня заболели пневмонией.
Еще через шесть дней, не смотря на возражения остальных полярников, Соверс приказал оставить заболевших в очередном лагере, с небольшим запасом продовольствия и керосина, пообещав забрать их на обратном пути. Уже тогда все в полюсной группе прекрасно понимали, что видят своих спутников живыми в последний раз. До полюса и обратно предстояло идти еще несколько десятков дней, а от стартового лагеря несчастных отделяли десять дневных переходов, при этом они на столько ослабли, что надеяться на то, что они самостоятельно смогут до него добраться, не приходилось. Это происшествие произвело гнетущее впечатление на оставшихся членов команды, обострив и так не простые отношения между начальником экспедиции и его подчиненными.
