– А как вам гуляш?* (венг. Гуйяш – пастух)? – спросила Эва.
– Могу уверенно сказать, к стаду нашего «пастуха» прибился еще один барашек. – самодовольно улыбнулся Миклош.
– Отличное блюдо. – подтвердил Рауль. – Может, слишком острое…
– А теперь, когда мы разобрались с вашими кулинарными пристрастиями, вы должны честно признаться, кто из нас двоих вам больше понравился? Эва или я? – спросила баронесса.
– Вы требуете от меня невозможного! – подавляя смущение, сказал Рауль. – Вы одинаково прекрасны! Вы обе, достояние этой страны.
– Поздравляю тебя Эва! – бросила подружке баронесса. – Нас с тобой причислили к достояниям королевства.
– Не плохо! Хотя я надеялась, по меньшей мере, на звание – достояние человечества.
– Девушек, ты очаровал легко. Остается выяснить какой ты охотник? – вглядываясь в склон холма перед лесом. сказал Миклош.
– Вон там, на опушке! – поймав его взгляд, Эва неопределен-но указала рукой. – Это косуля. Посмотри, она прямо на нас идет. Дурочка, куда же ты бежишь?
– Итак, Рауль? Ты готов? – почувствовав охотничий азарт, в нетерпении, сказал Миклош.– Мы должны добыть лучший экземпляр. Иначе, что я скажу Комозьо!*
Словно не чувствуя опасности молодое животное бежало навстречу судьбе. Скоро, их разделяло уже не более трехсот метров. Миклош несколько раз поднимал ружьё, прицели-вался и опускал, недовольный расстоянием.
– Нет! Далеко! – разочарованно говорил он. – Сейчас уйдет в лес… Слишком далеко…
– Рауль! – скажите, что вы не будете участвовать в убийстве этого очаровательного создания? – капризно топнула ногой баронесса. – Миклош, я прошу тебя, не делай этого.
– Я сделаю все, что вы прикажите баронесса! – не отводя глаз от Эльзи, сказал Рауль.
– Зря вы так восторгались этой варварской страной! – с печалью в голосе, сказала Эльзи. – Желание женщины здесь ничего не значит….
– Не знаю, как Рауль, а я…, – выслеживая дичь, цедил сквозь зубы Миклош, – я далек от этих женских сантиментов.
Тем временем, почувствовав опасность, молодая лань сменила направление. До опушки оставалось несколько прыжков, когда раздался выстрел; вслед, по поляне прокатилось раскатистое эхо.
Уже через несколько минут, все четверо, не спешиваясь стояли у туши молодой косули. Миклош Хорти сиял от радости; чувство гордости, за великолепный выстрел, переполняло его.
– Нет, ты видел, Рауль?! – почти кричал он. – Глазам не верю. Я попал. Метров двести, не меньше.
– Прямо в сердце! – подтвердил Рауль.
Среди женщин восторга было меньше. Графиня с грустью смотрела на животное; баронесса, не отводила от добытчика испепеляющего взгляда.
– Оставайтесь здесь! – кружил на коне Миклош. – Я пришлю егерей. Эта лань должна стать украшением стола. Отец будет гордиться таким выстрелом.
– Я ни за что не останусь здесь? – категорично, заявила графиня.
– А я не сделаю и шага, с человеком, который только что поразил меня в самое сердце! – отвернулась баронесса.
– Как хочешь! – равнодушно, отреагировал Миклош. – Я отправляюсь к загонщикам. Оставляю девушек на тебя. Попробуй продержаться до моего возвращения. И не заходи с ними в чащу. Хочу предупредить тебя, это совсем не безопасно.
– Миклош, не бросай меня. Я с тобой! – отпустив поводья лукаво подмигнула Раулю, Эва.
– Прощайте, господа! – пришпорив лошадь, бросил Миклош.
– Прощай, любовь моя! – тихо произнесла баронесса, глядя вслед удаляющимся всадникам. – Прочь из моей жизни.
С заплаканным глазами она повернулась к Раулю.
– Давайте, оставим это место! – бросив взгляд на мертвую лань в приказном тоне, сказала она. – Хотите, я покажу вам настоящую Венгрию? Я покажу вам наше небо, наши горы и леса. И вы почувствуете, что это край искренних людей, а не бесчувственных убийц, которые разят прямо в сердце. Я не дам вам скучать? Даже не надейтесь! Попробуйте, поспеть за мною, и если вам это удастся, обещаю, вас ждет сюрприз! Догоняйте, Рауль! – уже в приличном отдалении прозвучал её призыв.
25/
Космология.
Москва 1981
О том, что наука дело далеко небезопасное, Андрей понял еще в детстве, когда его отцу, еще совсем недавно успешно-му и многообещающему физику, стали отказывать в рассуд-ке. Драма разыгрывалась у него на глазах. Один из самых обещающих ученных, вдруг начал сыпать всевозможными и странными версиями природы мироздания и очистительных катаклизмов; предвосхищая на Земле торжество новой сверхрасы полубогов.
– Что за сумасшедшие идеи? – сразу же насторожилась мать. – Еще куда ни шло, когда не дает покоя слава Эйнштейна, но не кампания мадам Блаватской*, в конце концов.
