– Все, что я от вас услышал – уже готовая статья. Я был бы страшно рад сделать, что нибудь в соавторстве с вами. Мож-но, в виде интервью?
– Нет! Даже в эпоху открытости, это будет не совсем уместно.. Да я и не ищу публичности. С меня её достаточно. – выпив рюмку водки, Ким положил в рот бутерброд с черной икрой, блаженно закрыл глаза, покачал головой, и сказал с восторгом. – Русская икра! Э..м. Это нечто божественное; как и русские женщины….
– Я очень благодарен вам за то, что вы пытались мне помочь. – Андрей почувствовал, что его собеседник больше не хочет поддерживать тему. – Сделаю материал, в первую очередь покажу его вам. Чувствую, он будет изобиловать секретами.
– Позвольте мне ответить вашей поговоркой. «В России все секрет и ничего не тайна»… Не правда ли товарищ министр? – улыбнулся он подошедшему к ним Волгину.
– Не знаю, о чем вы говорили, но я ни при каких обстоятельствах не осмелился бы вступить в полемику с таким человеком как вы, дорогой Ким?
– Вы несколько преувеличиваете масштаб моей личности. – скромно ответил Филбли. – Судьбы предателей везде одинаковы; они неизбежно заканчиваются забвением!
– Ваша судьба достойна зависти. Разве не вы переполошили весь мир?
– Это все в прошлом. Я больше не склонен к шумной жизни! – отмахнулся Ким. Андрей видел, что его настроение неуклонно падает, и действительно, после нескольких дежурных фраз сославшись на здоровье, он стал откланиваться.
– Только не говорите, что я ушел по-английски. На посошок! – бросил он на прощание, осушил рюмку, но прежде чем уйти обратился к Андрею. – Очень хотелось бы, чтобы однажды, через много лет, вы бы с тем же рвением занялись исследованием и моей биографии. И если это произойдет, будьте ко мне снисходительны. Если бы вы смогли заглянуть мне в душу, то поняли бы, что почти во всем я руководствовался своими убеждениями….
Он ушел, но Андрей еще долго думал об этом импозантном старике, с аристократическими манерами и проникновенными глазами.
– О чем это ты шептался, с главным врагом всея Великой Британии? – с улыбкой на лице, обнял его отчим. – Должен сразу тебя предупредить, при всей циничности, просто необходимой разведчику, он так и остался верен духу Киплинга, который культивировался в их семье.
– Начали с плана Ванзее…
– План Ванзее это выдумка. Не слушай вышедших на пенсию разведчиков. Каждый из них глубоко уверен, что именно ему открыты все тайны мира, и что именно он спас планету от неминуемой гибели. Поэтому, они пишут мемуары.
– Я умолчу о вашем наблюдении. Деду оно не очень понравится.
– И твоего деда, и этого вальяжного британца, с большой натяжкой можно назвать разведчиками. Они, скорее, борцы за идею. Их профиль гораздо шире, простых охотников за тайнами.
– Дед, очень гордится своей работой в органах, особенно во внешней разведке.
– Насколько я знаю…, – начал, было, отчим и запнулся. – А впрочем, предлагаю выпить за твоего деда. Или ты пьешь исключительно с боевыми генералами?
23\
Кольцо
Геленджик 1985г.
Шведские ювелиры не разочаровали. Андрей остался доволен покупкой. Изящная подарочная коробочка, роскошное кольцо из золота трех цветов; на тоненькой завитушке, изумруд и два бриллианта. Для студента, просто царский подарок… Хорошо зная Татьяну, он не сомневался, ей понравиться. Более того, она будет крайне удивлена, и первое, что скажет ему: «Наконец, ты стал мужчиной».
Если вдуматься, ему необыкновенно повезло с ней. Умная, неординарная, красивая…, конечно, он любил её. Её мягкие черты лица, зеленые глаза, озорную улыбку. А то, что она была немного старше, даже придавало шарм их отношениям.
Она всецело отдалась своему чувству, как скульптор ваяя из него мужчину. Во многом, она формировала его настроения, взгляды на жизнь. Взамен, он мучил её, детским эгоизмом, взбалмошностью, равнодушием. Часто, просто игнорировал. И только сейчас, его, как осенило. Если, он кого и любил, так только её…
Никогда, он так не спешил. В Москве ненадолго заскочил домой, принял душ, набрал летнюю одежду и тут же умчался в аэропорт. Перекусил в легкую, купил цветы, но как назло, рейс отложили; а время, тоже назло, ползло невыносимо медленно. Дозвониться до Татьяны и Романа, он не смог, но предупредил администрацию что задержится.
В Анапу они прилетели поздно вечером. Тут же нашелся таксист, вызвавшийся, за четвертак, доставить его в Геленджик. Пансионат они нашли быстро, труднее было в целостности и сохранности доставить лилии; её любимые цветы. Только лилии и ничего другого. Он хорошо помнил, как она как-то сказала ему, выставив из пены свою ножку: «В моей жизни, есть только две незаменимые вещи, это ванная и лилии».
За административной стойкой, проверив паспорт, красивая девушка выдала ему ключи.
– Прекрасный букет! – вздохнула она, выразительно закрыв глаза. – Ничто нас так не радует, как цветы…
