— Эй! — пресек попытку Ванор. Воришка тут же вздрогнул оттого, что его заметили. Он развернулся и хотел убежать, но Велиам успела поймать того за руку.
— Отпусти, старуха! — завопил зеленоглазый ноит, пытаясь высвободиться от умелого хвата. Должно быть, его юной голове все взрослые казались старыми, раз молодую на лицо эниту он решил так оскорбить.
— Это кого ты старухой назвал? — хмуро проговорила энита, хорошенько встряхнув наглеца. Тот выглядел совсем как оборванец: грязная рванная рубаха, штаны с протертыми коленями. Даже ноги босые, а светло-русые волосы настолько грязные и спутавшиеся, что такие легче состричь, чем пытаться расчесать. — Зачем хотел меня обокрасть? — Велиам присела на корточки напротив юного ноита, пристально на него смотря своими голубыми глазами, отливающими синевой. Воришка же пытался смотреть куда угодно, лишь бы не на эниту.
Его попытки освободиться не заканчивались, но и не приносили желанного результата. Люди вокруг продолжали ходить туда-сюда. Лишь некоторые бросали заинтересованные взгляды, но потом отмахивались и быстро шли дальше своей дорогой. Юный ноит упрямо молчал, но его желудок, вдруг громко заурчавший, сказал все за него. Он был голоден и навряд ли мог позволить купить себе еды. Его лицо густо покраснело. Ванор наблюдал за ситуацией со стороны и удивленно хлопал глазами, не понимая, что энита предпримет. Велиам тяжело вздохнула.
— Ну и что с тобой делать? Ты откуда такой?
Воришка замялся, уставившись в пол. Он больше не сопротивлялся, но энита продолжала держать его за руку, чтобы он точно не убежал.
— Не знаю я названия. Из деревни.
— А родители есть?
Он лишь мотнул головой, заставив Велиам задумчиво почесать свой шрам на правой щеке.
— Зовут как?
— Белд.
— Значит так, Белд. Ты сейчас пойдешь с нами, мы тебя накормим, а там решим, что с тобой делать. Договорились?
— Н-нет! Я не хочу в тюрьму! — Воришка задергался с большей силой, но Велиам его вновь встряхнула, пытаясь поумерить его пыл.
— Да не посажу я тебя в тюрьму, успокойся!
Ванор вдруг сделал неуверенный шаг в их сторону.
— Хочешь со мной тренироваться?
Энита бросила удивленный взгляд на своего подопечного. Он было подумал, что Велиам сейчас начнет его отчитывать за вольность, но на её лице вдруг появилась легкая улыбка. Белд непонимающе уставился на Ванора.
— Это как?
— Я учусь владеть мечом. Стихию пока свою не открыл, но ты тоже ноит и можешь со мной тренироваться.
Белд вновь замялся, косо взглянув на Велиам. Она явно казалась ему чересчур грозной и не вызывала доверия, а вот Ванор, напротив. Он хотел ему довериться, поэтому все же неуверенно кивнул.
В тот день Велиам купила новую одежду не только маленькому принцу, но и воришке Белду.
В Айбор корабль плыл медленно. Ноиты воды и ветра отдыхали, никак не подгоняя его, поэтому город показался на горизонте только поздно днем. Их встретили остальные члены отряда Велиам, родственники солдат и некоторые заинтересованные жители, желающие узнать, как все прошло. Глава отряда, просидев весь путь в своей каюте, наконец вышла из неё и спустилась на причал вместе со всеми.
— В этой битве мы одержали победу, — громко начала Велиам, — но, к сожалению, заплатили и свою цену. Тела погибших будут переданы их семьям. Я соболезную вашей утрате, но знайте — они умерли не зря. — После своей небольшой речи она пошла прочь от корабля, не отдавая никаких указаний. Перед ней все расступались — кто-то кланялся, кто-то растеряно смотрел, пытаясь найти глазами своего сына или дочь.
Ванор приказал некоторым членам команды разобраться с телами погибших — врагов сжечь, а союзников — как велела Велиам — передать родне. Он хотел было сам вернуться на корабль, чтобы помочь, да и нужно было сопроводить пленных ноитов в тюрьму, но к нему вдруг подошла пожилая женщина. Она казалась ему смутно знакомой. Её глаза растеряно бегали по их команде. От одного лица к другому.
— Ванор, здравствуй. Я не вижу своего сына. Его зовут Греб. Он, должно быть, еще не спустился, да? — с надеждой в голосе проговорила женщина, но дрожащие руки, сжимающие платок, выдавали её волнение и беспокойство. Перед глазами ноита промелькнула ужасающая картина лежащего на палубе солдата со стрелой в голове. Он хотел ответить женщине, как-то сказать помягче, утешить её, но губы не слушались, не хотели шевелиться. Что могло утешить мать, потерявшую своего сына? Что бы он ни сказал, что бы ни сделал — его уже не вернуть, а женщина в любом случае будет горевать.
Ему на помощь пришел Белд. Он поравнялся с ним и низко поклонился.
— Ваш сын был храбрым человеком. Он боролся за всех нас и свою жизнь до самого конца. Я был рядом, когда он покинул нас. Мне очень жаль. Примите мои соболезнования.
