«В западных враждебных государствах, конечно, опять ликование. Радуются, что Эйзенхауэру удалось оттеснить наш фронт до Рейна. Я прямо сгораю от стыда, узнав, что город Рейдт встретил американцев белыми флагами. Не могу себе этого представить, прежде всего не могу представить, что белый флаг развевался на доме, в котором я родился. Но в настоящий момент я не знаю даже, кто вообще живет в этом доме... Для американцев это, естественно, первосортная сенсация, а для меня — позорно и удручающе».
Чуть позже Геббельс опять возвращается к той же теме:
«...Население Франкфурта показало себя чрезвычайно трусливым и покорным. Противник публикует об этом сообщения, вызывающие краску стыда. Вступившие во Франкфурт американцы были встречены массовыми демонстрациями и лозунгами: «Давайте расцелуемся и будем добрыми друзьями!». Целоваться-то американцы наверняка согласятся — особенно с франкфуртскими женщинами, но что касается призыва стать добрыми друзьями, то время терпит. Во всяком случае, противник намерен только грабить, морить голодом и истреблять нас физически. И все-таки от таких сообщений просто тошнит. А чему удивляться, когда Шпренгер еще до того, как противник показался на горизонте, смылся из Франкфурта и бросил город на произвол судьбы?»
Столкнувшись с явлениями морального пораженчества у населения западных областей Германии, И. Геббельс в начале апреля 1945 года делает вывод, что немецкая пропаганда допустила ошибку, расписывая только «зверства большевиков на Восточном фронте» и игнорируя необходимость антиамериканской и антибританской пропаганды на Западе. Он составляет директивы для немецкой прессы, где центральным пунктом идет установка:
«Главная задача прессы и радио — разъяснять немецкому народу, что западный противник вынашивает те же гнусные цели и те же дьявольские планы уничтожения немецкого народа, что и восточный, и только для видимости пользуется более цивилизованными методами, чтобы обмануть немецкий народ и поймать его на удочку. Жестокая воздушная война, которую ведут англо-американцы, достаточно хорошо показывает звериное лицо западного противника и не оставляет сомнения в том, что все его мнимые примирительные фразы служат лишь тому, чтобы замаскировать свои действительные намерения и подорвать усилия немецкого народа, упорно отстаивающего свое право на жизнь. Наша задача — снова и снова указывать на то, что Черчилль и Рузвельт, равно как и Сталин, безжалостно, не считаясь ни с чем, осуществят свои смертоносные планы, стоит немецкому народу проявить слабость и подчиниться врагу».
