Может быть, о генеральном плане «Ост», по которому было намечено ликвидировать Советский Союз как государство, лишив его народы на все времена самостоятельного государственного существования. Или о том, что планировалось в течение 30 лет истребить и частично выселить около 31 млн славян, заселив их земли немцами. Лишь 14–15 млн коренных жителей предполагалось оставить на захваченной советской территории и с течением времени онемечить их.
А может быть, о том, как, излагая цели и задачи будущей войны на совещании германского генералитета 30 марта 1941 года, Гитлер говорил о ней как «о войне мировоззрений», в которой сама жестокость — есть благо для будущего. Эти установки получили отражение в распоряжении о ведении военного судопроизводства, фактически освобождавшего солдат вермахта от ответственности «за действия против вражеских гражданских лиц». Ряд приказов санкционировал физическое уничтожение всех партийных и советских работников, комиссаров, евреев и представителей интеллигенции как лиц, «неприемлемых с политической точки зрения».
После окончания войны был разрешен доступ к секретным немецким документам, которые союзникам удалось захватить целыми и невредимыми. Многие из них поражают воображение и в наши дни.
Из содержания беседы Гитлера с высшими военачальниками и генералами действующей армии, Оберзальцбург,22 августа 1939 года:
Или: «Россия в настоящее время не представляет для нас никакой опасности. Ее положение на сегодняшний день ослаблено многими факторами. Более того, нами заключен пакт с Россией. Пакты, однако, соблюдаются только до тех пор, покуда они служат поставленной перед нами цели. Россия будет его выполнять только до тех пор, пока она будет считать это выгодным для себя. Даже Бисмарк говорил об этом. Сейчас Россия ставит перед собой далеко идущие цели. Прежде всего, это усиление ее позиций на Балтике. Мы можем противостоять России только тогда, когда развяжем себе руки на Западе.
Кроме того, Россия стремится усилить свое влияние на Балканах и выйти к Персидскому заливу. Но такова цель и нашей внешней политики. Россия будет осуществлять то, что считает благоприятным и выгодным для себя. В настоящее время она покончила со своим интернационализмом. В случае ее полного от него отказа она обратится к панславизму. Трудно заглядывать в будущее. Но факт остается актом. Красная Армия в настоящее время очень малого стоит. Такое положение сохранится в ближайшие два-три года».
Или: «...Я нанесу удар и никогда не пойду на капитуляцию. Судьба рейха зависит только от меня... Я могу сделать с немецким солдатом все что угодно, если только он правильно сориентирован...»
Или: «...Всякая надежда на компромисс — простое ребячество: либо Победа, либо поражение! Вопрос заключается не в судьбе национал-социалистской Германии, а в том, кто будет господствовать в Европе в будущем... Я веду азартную игру. Я считаю, что войну можно привести к победному концу только с помощью нападения... Я принял решение прожить свою жизнь так, чтобы мне не было стыдно, когда придет моя смерть».
Но, может быть, он думал в эти последние, трагические дни своей жизни совсем о другом.
Убежище фюрера в Берлине было самым надежным и безопасным местом в горящем городе. В нем, не выходя на поверхность, можно было бы выдержать долгую осаду. Под рейхсканцелярией находился целый комплекс хорошо защищенных подземных укрытий, расположенных в два яруса. Бункер фюрера находился на самом глубоком и самом надежном уровне. Он состоял из нескольких помещений, где Гитлер жил, питался, работал с документами и проводил совещания.
В 16.00 у фюрера состоялось традиционное служебное совещание по военным вопросам. Оно началось, как обычно, докладом о положении на Восточном фронте генерала Кребса от ОКХ и Йодля от ОКВ. Данные были неутешительными: на всех фронтах и на направлениях положение было катастрофическим. Генералы смотрели на фюрера в ожидании инструкций. Однако никаких инструкций не было.
