Заря едва занималась, прогоняя ночную сырость, но шляхи, против своего обыкновения, уже не спали. Они собрались на границе зелёного острова и степи, там, где мягкая поросль становилась жёлтым сухостоем, хрустящим от жажды. Племя Иссохшего дуба образовало круг, и ступить в него значило начать поединок. Стрепет бормотал что-то в лохматую бороду, ветер трепал его нечёсаные волосы. Он стоял рядом со своими людьми, не спеша пересекать лежащую в пыли черту. А вот Шатай, приближающийся широким твёрдым шагом, полнился решимостью.
– Шатай, стой!
Крапива спешила за ним, но упрямец не оборачивался.
– Свежэго вэтра в твои окна, – поприветствовал он вождя и, не замедляясь, пересёк границу.
Стрепет устало вздохнул и пошёл за ним.
– Вождь! – крикнула Крапива. – Вождь!
Всё чудилось – не успеет. Запутаются в траве босые ступни, зацепится рукав за ветку, а то и княжич, неотрывно следующий за нею, остановит. Но Стрепет уважил девицу, подождал.
У Крапивы сердце бухало в глотке, когда она оказалась с ним рядом.
– Вождь, останови бой! – задыхаясь, попросила она. – Свежего ветра в твои окна…
– Свэжего вэтра, аэрдын. Вэлика же твоя сила, если раб нэ подох.
Он глядел не на неё, а на княжича, и Влас рад был покрасоваться: подбоченился, прищурился.
– И тебе не хворать, вождь. Давно нам с тобою следовало завести разговор, – зловеще произнёс пленник. – Нынче, как видишь, я в силах вести беседу.
Стрепет сплюнул на две стороны.
– Я нэ говорю с рабами и трусами.
– И не говори. Я-то ни тем, ни другим не слыву.
У вождя вырвался хохот, и племя неуверенно подхватило его. Крапива закусила косу и не на шутку обрадовалась, когда Влас вышел вперёд и встал меж нею и Стрепетом. Приблизился и Шатай. Он нетерпеливо притопывал ногой, а ладонь его сжималась и разжималась на рукояти кривого меча.
В эту самую рукоять Влас и вцепился. Никто и уследить не успел за движением, и лишь богам известно, скольких трудов княжичу стоило его совершить. Сталь свистнула и понеслась к вождю.
Мгновение Влас был счастлив. Что там случится с ним после того, как Мёртвую землю обагрит кровь её сына, он не думал. Думал лишь о том, что наконец завершит бой, из которого с самого начала должен был выйти победителем. Бой, который дорого обошёлся дядьке Дубраве.
Но мгновение коротко, и лезвие встретила булава Шатая. Клинок отлетел в сторону, подняв в круге клуб пыли.
– Как смэешь?! Раб! – взревел Шатай.
Не отведи он удара от вождя, тот и сам не остался бы в долгу. Да и много ли силы нужно, чтобы уложить измождённого пленника? Это тебе не с отдохнувшим да сытым княжичем сражаться! Но оттого, что меч из его руки выбил мальчишка, Влас взъярился не на шутку.
– Такова твоя благодарность, шлях?! Что же, когда ты лишишься головы, твой вождь может выбрать себе более достойного соперника!
Всех меньше взволновался сам Стрепет. Будто не его жизнь грозило оборвать острое лезвие. Глядя, как Шатай поднимает клинок, он сказал:
– Я нэ стану сражаться с рабом. Раб уже проиграл самое ценное, что имел – свободу. Он нэ достоит честного боя.
– Тебе ли говорить о чести! – Влас сцепил зубы, готовый прямо ими разодрать глотку врагу. – Ты трус, если не хочешь драться со мной!
Не спеша стянув в хвост лохматые волосы, Стрепет проговорил:
– Это ты трус, а твои воины предатэли. Иссохший дуб был гостэм в дэрэвнэ, а вы начали бой, но нэ сумэли достойно его завершить.
Влас стиснул зубы: он и сам не раз и не два пожалел о содеянном, но не отступать же теперь?
– Вы брали с Тяпенок дань. Люди просили нас о защите, и мы защитили их.
«А заодно ограбили сами», – могла бы добавить Крапива, не перехвати ей горло от страха.
Стрепет не торопился. Он отвязал от пояса ножны, а после выложил и два ножа, оставшись безоружным. И лишь потом удостоил ответом невольника. Да не просто ответом! Он выпростал вперёд широкую ладонь, сжал шею княжича сзади и прислонился лбом к его лбу. Кто незнакомый со степными обычаями подумал бы, два друга встретились. Но в Мёртвых землях так читали приговор. Влас отбился бы – не столько силы было в том захвате. Но его движение опередили слова вождя. Он сказал вроде тихо, но ближники услышали, а остальным передали.
– Мы шли к вам за миром, – сказал он. – А вы встретили нас железом.
Вот когда Влас понял, что не только себе на шею Лихо посадил. Сколько ни пытался отец замириться со степняками, а те всё одно устраивали набеги на границы Срединного царства, откусывая от них всё б
– Мы… не знали, – глухо выдавил он.
Вот где спросить бы совета у старого Несмеяныча! Небось повернул бы всё в шутку да поладил с суровыми воинами! Но Влас не Дубрава, и найти слова, способные перевесить тяжкое оскорбление, не умел. Подумать же ему не дали, потому что Стрепет отпихнул пленника и обратился уже к своим людям.
– Сыны Мёртвых зэмэль! Вы следовали за мною на запад, к блэдным людям. Вы спрашивали, что ждёт нас в Срэдинных зэмлях, но нэ получали отвэта. Вы вэрили своему вождю и исполняли приказы.
