Пышные листья вишни прятали их от лагеря, а шум воды приглушал звуки. Даже крепко спящая травознайка не шелохнулась, когда меч Шатая улетел в сторону.
– Да что ты в него вцепился, как в палку! Не держи крепко, так скорее выбьют!
Шатай сцепил зубы.
– Нэ учи мэня драться, раб.
– Да тебя учить пустое! Всё как об стенку горох!
Вот когда княжич понял старого дядьку Несмеяныча! Учить того, кто и без помощи мнит себя мастером – наказания хуже не придумаешь!
Но чего вдосталь было у шляха, так это резвости. И, как знать, может она и защитит Шатая от вражеского клинка. Лишись мальчишка жизни, Влас по нему не горевал бы. Но найдётся ли среди шляхов ещё один, столь же простодушный, кто исполнит любую прихоть девки из Тяпенок? Дикий народ! Могучий, ражий… но дурной. Бабы, вишь ты, у них великая ценность! Да в Срединных землях таких ценностей двенадцать на дюжину! И каждая рада юбку задрать, чтоб пристроиться повыгоднее.
Эта вот только одна… Взгляд нехотя метнулся к кострищу, у которого спала Крапива. Не то по рождению слабоумная, не то прикидывается. Он её молодшей звал! Честь, за каковую иные девки волосы бы друг дружке повырывали! В родной деревне-то очередь из женихов к ней не стояла, а тут в княжеский терем зовут и не глядят, что хворобная. В сытость и достаток. В шелка бы одевалась травознайка, блестящие каменья в ушах носила. Небось погодя и прекратила бы стрыкаться. А нет, так в столице ведьму сыскать дело нехитрое, небось вылечила бы проклятье. Но нет же, не люб ей княжич! Тьфу! Теперь вместо шелков мокрая рубаха, а вместо каменьев угли в костре.
– Не так бей! – озлился Влас. Отвлёкшийся на девку, он пропустил удар по уху, и в голове зазвенело. – У вашего вождя левая нога слабая, на неё и тесни!
– Ему подрэзал колэно в бою Змэй, нэдостойный имэни! Я не стану использовать рану…
Влас молча шарахнул пяткой по голени, и Шатай свалился.
– Не зевай! В бою д
«И что станется со мной», – добавил Влас про себя.
– Аэрдын возьмёт сэбе другого мужа из шляхов! И никто нэ посмэет обидэть её!
Не сумел Шатай спрятать тревогу в голосе, а Влас умело за неё зацепился.
– Да, вы не обижаете женщин. Она будет в безопасности, – облизал обветренные губы и добавил: – с кем-то другим. С кем-то, кто станет ласкать её ночами.
Шатай неуверенно возразил:
– Аэрдын нэ дозволяет касаться себя. Нарушивший запрэт станэт таким же уродом, как ты.
Угол рта у Власа дёрнулся. Что уж, красавцем его и впрямь больше не назовут. Ожог разделил лицо надвое, а правая рука сплошь была как мятое полотенце. Но и шляха он задел за живое, поэтому продолжил.
– Но он сможет любоваться ею. Когда девка скинет сарафан, когда расплетёт косу, когда, нагая, омоется в озере.
Отчего-то сказанное ожило в памяти княжича, и он сам разозлился на выдуманного безымянного шляха не меньше Шатая.
Русые лохмы мальчишки вздыбились, как шерсть на загривке пса. Он зарычал и, не подбирая меча, кинулся на противника. Обхватил его за пояс, и уже вместе они покатились по земле. Влас коротко охнул, в грудине что-то хрустнуло, а Крапива проснулась.
Обыкновенно девки вопят, когда случается драка. А кто поумнее, тот попросту держится дальше. Травознайка умом не блистала и, как помнил Влас, даже в настоящем бою лезла в самую толкучку. Вот и на этот раз она не отсиживалась, а сорвала с рогатины высохшие порты и наотмашь хлестнула сцепившихся мужей.
– А ну-ка разошлись немедля! – крикнула она. Тут же оробела от содеянного, подтянула соскользнувшее одеяло и буркнула: – Что вы тут учудили?
Шляховский юнец вскочил и задрал нос.
– Я учил раба молчать, пока его нэ спросили!
Влас же остался сидеть на траве, ещё и устроился поудобнее, согнув одну ногу в колене.
– Он просил научить его драться, – с наслаждением доложил он. – Сам-то не умеет.
– Это нэ правда! Я могу убить тэбя прямо сейчас!
– Вот значит как? – Княжич скрестил руки на груди и выложил теперь уже всё до конца: – Этот дурень бросил вызов вождю, но знать не знает, как его победить.
Лекарка охнула. Подалась было к шляху, но устыдилась наготы и поспешила натянуть одёжу, закрываясь от мужчин одеялом. Ругаться при этом не прекращала.
– Шатай! Да как так-то?! Что это ты удумал?! Зачем?! А если тебя убьют? Против своих же… Как можно?!
Мальчишка бросил на Власа страдальческий взгляд, а тот пожал плечами.
– Бабы, что с них взять.
– Я немедля пойду к Стрепету! Хороший вождь не примет вызова от…
– От кого? – только и спросил Шатай. Спросил так, что всякому стало бы ясно: немного осталось, чтобы стрела сорвалась с тетивы. Всякому, но не перепуганной девке.
– …слабого, – закончила она, так и не расслышав вопроса.
Шатай улыбнулся. Бедовой улыбкой, от каких добра не ждут. А после поднялся и пошёл прочь.
– Шатай! Стой, куда? Да стой же!
– Ну что, лекарка, – помрачнел Влас, – начинай выбирать себе нового мужа.
