Ясно, после такого проснулся и Шатай. Лохматый и встопорщенный, он подскочил, ударившись маковкой о низкий свод их укрытия, покраснел, побледнел и снова покраснел, узрев пред собой обнажённое женское тело. Шлях шарахнулся, но тут же передумал, осознав, что они с аэрдын ночевали не вдвоём.
Влас же, не теряя времени даром, продолжал ласкать свою добычу. Крапива потянулась прикрыть наготу, но он ловко перехватил её руки в запястьях.
– Куда? Попалась…
Её возражения захлебнулись влажным поцелуем.
– Пусти её! – взревел Шатай, бросаясь на соперника.
Но места в их закутке было немного, и всё, что сумел сделать шлях, это снова прижаться к Крапиве.
Влас промурлыкал, не отрывая от девки мутного взгляда:
– Она вроде и не против…
Тогда Крапива поняла страшное: она и впрямь не против. Стыд перемешивался со страхом, а жадные взгляды мужчин горячили чресла. Часть её хотела кинуться в воду с головой да и утопиться, другая же часть предлагала прежде повторить содеянное и, быть может, не раз…
– Аэрдын нэ хочэт тэбя! Уйди!
Не отрываясь от Крапивиных губ, Влас поднял на Шатая горящий взгляд. И, коли взглядом можно было испепелять, то и случилось бы. Когда он отстранился, чтобы глотнуть воздуха, Крапива прошептала:
– Влас, прекрати… Хватит…
– Ты разве не сама пришла ко мне ночью? Я обещал не прикасаться к тебе, пока не попросишь. Но ты попросила.
– Я не… Шатай!
Надеялась ли она на защиту или на то, что стыд затушит зарождающийся пожар, но ошиблась в том и в другом. Шатай тоже припал к её губам и торопливо, неумело смял грудь. Крапива зашипела, Влас отпихнул шляха.
– Не умеешь – не берись!
Лёгкие поцелуи заглушили боль.
– А ты нэ мэшайся! Аэрдын вчера сначала пришла ко мнэ, если хочэшь знать!
– А ты что?
– А я… – Шатай запнулся. – Я убежал…
Влас рассмеялся:
– Ну и дурак!
Таким потерянным и несчастным Шатай стал в этот миг, что раздираемое на части сердце Крапивы дрогнуло. Она притянула его к себе и погладила по щеке.
– Аэрдын, прости, я нэ смог защитить тэбя…
Крапива остановила шляха.
– Влас прав. Я сама просила… Степь говорила со мной. Она… – Крапива задумалась. Толкнула ли её на распутство колдовская песнь? Заставила ли? Крапива увернулась от поцелуев Власа и села, опираясь о тёплый камень лопатками. Мужчины разом опустили взгляды ниже, и пришлось подтянуть колени к груди, дабы не отвлекать их. Крапива озорно сверкнула синими, как горячий источник, глазами и заговорила: – Нынче такого уже не делают, но при бабке моей матушки, когда засевали поля, молились Рожанице об урожае. И молитва та была… такой, каковую поймёт самый древний из богов. Мужчины и женщины возлежали меж борозд вместе и… – Мужчины сидели подле неё нагие, и Крапива поняла вдруг, что их тела отвлекают её не меньше. Она зажмурилась. – Близостью славили Рожаницу. А Рожаница давала дождь с урожаем. Байгаль была права, когда опоила нас. Мёртвые земли ждали эту молитву. И я не жалею о свершённом. Никто не неволил меня. И никто из вас не в ответе за случившееся.
Влас подполз к ней и осторожно погладил ступню.
– Молитва, говоришь? Что же, так молиться я могу денно и нощно.
Ладонь поднялась к колену, а с него попыталась проскользнуть меж бёдер, но Крапива решительно отпихнула княжича.
– Я сказала, что не жалею. А о том, что теперь буду ложиться под тебя не говорила. Ты мне никто!
Ноздри княжича раздулись от ярости, но заговорил вместо него Шатай.
– Это нэ так. Мы тэпэрь твои мужья.
Крапива рассердилась:
– С чего это вдруг?
– Я рассказывал тэбэ об обычаях шляхов. Раньше жэнщину можно было украсть и, если она согласится… соединиться с мужем в горячэм источникэ, этот брак становится нэрушим даже для вождэй, ибо благословлён богами. А я украл тэбя у Иссохшэго дуба…
От изумления рот травознайки открылся сам собою. Влас же захохотал:
– Ну что, девка, не хотела идти ко мне в молодшие? А я всё ж своего добился! Слышь, шлях! Я только не понял, кто из нас теперь ей муж?
– Мы… оба, – процедил Шатай, и Влас сразу прекратил веселие.
– Как это… оба? Крапива же не шляшенка.
– Но обряд свэршился в наших зэмлях. И аэрдын сама сказала, что никто нэ принуждал её. Тэбя, как я могу судить, нэ принуждали тожэ.
Влас сказал без тени улыбки:
– Насмешил. Крапива не из ваших земель, и два мужа ей точно без надобности. Верно, девка?
– Верно. По правде, мне и один-то… – Крапива озиралась в поисках одёжи, но никак не могла отыскать хоть что-то прикрыться. На… мужей она старалась не глядеть. – Я дала слово Шатаю. И, если он пожелает, исполню его.
– Конэчно, пожэлаю! – не преминул вставить шлях.
– А тебя, Влас, мы вернём отцу живым и здоровым. И на том закончим.
Отчего-то Влас не обрадовался. Он молча вышел из укрытия под дождь и потянулся. Струи воды катились по его поджарому телу, очерчивая мышцы, и Крапива незаметно для себя залюбовалась. Влас постоял, уперев ладони в бёдра, ничуть не смущаясь своего вида, и весело крикнул:
– Совсем недавно ты умереть готова была, лишь бы не возлечь со мною. А сегодня ночью просила держать тебя крепче. Так вот, девка, теперь я тебя не отпущу! Напросилась.
