Лучше всего Мора себя чувствовала, уходя в пустые и тихие ванные комнаты. Тут она могла перевести дух и набраться сил перед новым занятием. Могла ополоснуть лицо, просто посидеть в тишине или взяться наконец за файлы из архива. Но все, что она успела сделать до того, как ее нашла Хенна, – это открыть уже просмотренную запись отмеченного.
Зашуршала, отъезжая, дверь, Мора смахнула голограмму и затаилась. За фонтаном ее видно не было, и она надеялась, что вошедшая – кем бы она ни оказалась – скоро уйдет. В умывальнике зашумела вода, и запахло цветочным мылом. Мора крутила в пальцах карту доступа и смотрела, как колышутся на зеркальном полу пятнистые тени из сада.
– Опять прячешься?
Шум воды стих.
– Решила сделать вид, что тебя нет?
Хенна обогнула диванчик и, стряхивая с ладоней воду, присела рядом. Туго завитые локоны лежали на плечах так ровно, что казалось, будто это голограмма. На форменном платье ни единой складки. Мора расправила свою измятую юбку и выдохнула. Объяснять Хенне, что она занята изучением записей о богах, в которых никогда не верила, она не хотела. А уж рассказывать о безумных видениях, которые заставили ее сомневаться во всем, что она знала о Бездне, – и подавно.
Хенна села поудобнее, и Мора невольно вжалась в спинку дивана.
– Ты чего такая пуганая?
Мора подумала, что Хенне повезло, раз у нее нет подобного рефлекса. Для Моры любое резкое движение означало переход от пассивной агрессии к активной.
– Я тебя все утро не видела, – сказала Хенна. – На перерывах мы обычно собираемся в переднем холле.
– Кто это «мы»?
– Все. Ну или почти все. Тебя вот не было.
Мора хотела возразить, что другие новички тоже в основном толпились перед аудиториями, но Хенна не дала ей даже рта раскрыть. Она вдруг помрачнела.
– Не могу я на это смотреть, – вдруг выпалила она. – Ну не могу, и все. Ты же помешалась на этой своей… штуке. Ты себя в зеркало-то видела?
Мора бросила на Хенну косой взгляд. Не могла она сейчас говорить всерьез… только не про отметину. Хотя Хенна прерывала своих подруг, когда те лезли к Море с расспросами, заступилась за Мору перед Пар-ром… Или она не про лицо?..
– Думаешь, сможешь все три оборота вот так в туалете просидеть? – спросила Хенна.
– Может, и просижу, – буркнула Мора.
– Ладно, твое право. Если тебе здесь нравится. Тебе, кстати, нравится?
– Нормально.
Поскорее бы она ушла…
– «Нормально» не равно «здорово». Это же не ты. Не ты настоящая.
– А тебе откуда знать, какая я? – начала раздражаться Мора.
Она не забыла, как легко Хенна оставила ее в толпе на вечеринке. Подруги так не поступают, а это значит, что отчитывать Мору она тоже не имеет права.
– А я вчера все видела. Ты Парру чуть глаза не выцарапала. Мысленно, конечно.
Мора пожала плечами:
– Над тобой бы все смеялись – ты бы и не такое себе представила.
– Все?
– Твои друзья. Не слышала?
– А, так ты решила, что смеялись над тобой! Ну правильно, над чем еще можно смеяться, когда в комнате есть такая, как ты. Слушай, подруга, мне бы твое самомнение, я прямо завидую…
Мора вспыхнула.
– Ты
Еще только забравшись на диванчик, Мора скинула туфли – она подсмотрела эту маленькую вольность у госпожи Тааре, и, пока не пришла Хенна, Мора чувствовала себя легко и непринужденно.
Теперь левая туфля куда-то запропастилась, но Хенна ждать не стала. Она ухватила Мору за локоть, рывком подняла на ноги и подтолкнула к раковинам:
– Ну!
У зеркала над умывальниками все еще витал цветочный аромат. Хенна встала позади и взяла Мору за плечи.
– Выпрямляйся.
Мора неохотно повиновалась, но смотрела по-прежнему себе под ноги. Она так и стояла в одной туфле. Босую ступню обжигало холодом, и Мора чувствовала себя жалкой.
Хенна дернула ее за волосы:
– Смотри вперед. Вперед и вверх. Вот так.
– Больно вообще-то!
– Врешь. А теперь стой и не дергайся.
Мора замерла. Хенна в зеркале хмурилась.
– Стоишь?
– Ну стою…
Пряди снова упали Море на лицо, но Хенна тут же подцепила их, бесстрашно пробежав пальцами по отметине, собрала на макушке, завернула в пучок и, выхватив из собственных волос заколку, закрепила.
– Вот так.
Она отступила. Мора замерла. Нечасто она себя рассматривала, а уж тем более так пристально. Никогда не поднимала волосы наверх. Никогда даже не заправляла их за уши. Она боялась – но не только половины собственного лица. Больше она боялась собственного страха.
А теперь лицо было безжалостно оголено, и от внезапного отвращения Мору передернуло. Уродство глядело на нее из зеркала – нагло, бесстыдно, вызывающе. Она сглотнула.
– Стой и смотри, – приказала Хенна.
– Зачем?
– Смотри! И голову выше. Спину держи.
Хенна нажала ей между лопаток, и Мора выпрямилась.
– Я не понимаю…
– Смотри, говорю!
Мора опустила босую ногу на гладкий ледяной камень, но холода больше не замечала. Подняв голову, она смотрела на свое отражение. Ванную комнату заливал яркий, беспощадный свет, и отметину было не спрятать.
