Ица тоже рассматривала сценки, которые разворачивались на этих голограммах, и долго не понимала, зачем они. Только потом, подключив Сеть, она поняла, что бытовые, словно бы несущественные события – мужчина с тростью пересекает площадь, девушка в длинной юбке босой ногой пробует воду в ручье, мальчишка тянется из-под лотка к незнакомому красному фрукту – все эти записи транслируются откуда-то издалека, из передатчиков, которые Сеть определила как «наночастицы». Сигнал от них поступал не слишком устойчивый, изображения людей нередко пропадали, едва появившись. Да и материал, из которого были сделаны эти наночастицы, Сеть обозначала неопределенно: создавалось ощущение, что эти частицы – капризный природный минерал, а не технология, созданная руками человека, и поведение их особому контролю не поддается. Зато, поняла Ица, они позволяют заглянуть туда, куда каариты не могут или не хотят отправиться сами – и все это, в зависимости от сигнала, в любое время дня.
Впрочем, куда больше Ицу увлекли, а потом и встревожили данные о тех, за кем здесь наблюдали. В арканитовых базах хранились не просто списки с именами – в них было гораздо больше. Наблюдатели собирали о низших всю информацию. Чертежи технических изобретений и коды к арканитовым установкам, проза и поэзия, фасоны платьев и мода на прически, сленговые словечки и географические названия, даже привычки и жесты… В документации на лаборатории целью исследований значилось обеспечение безопасности кааритской цивилизации и перенимание элементов прогресса. На деле в процессе наблюдения на низших собирались такие хроники, что даже Ице стало тревожно.
Видимо, каариты считают себя гораздо выше этих людей, если способны так бесцеремонно вторгаться в жизнь тех, кто об этом вторжении даже не подозревает. Рей точно так же хочет следить за каждым ее шагом?
– Она никуда не денется, ничего себе! – вскрикнул Рей и тут же осекся, воровато оглянулся и понизил голос: – Я приказал…
Одним ловким движением Ица вывернулась и отступила на полшага. Лицо Рея изменялось так быстро, что она не успевала расшифровывать эмоции. Злость? Досада? Разочарование? Страх? Ицу раздражала необходимость подчиняться Рею. Кто вообще решил, что ей нужно подчиняться?
– …Украла челнок, – шипел он, подступив поближе. – Как, ты просто скажи,
Низко, монотонно гудело и бормотало что-то в недрах помещения, невидимо попискивали сенсоры. В воздух взлетали изображения, ритмично сменяя друг друга. Лаборанты медленно переходили от одного к другому, на ходу записывая что-то в голограммы-блокноты.
– …До сих пор не сработала тревога, – шептал Рей, подступая все ближе и ближе, как будто это могло придать вес его словам. – Поверить не могу…
– Я не брала карту, – громко ответила Ица.
Два лаборанта оглянулись, но быстро вернулись к своим голограммам. Рей зашипел:
– Не кричи! Не понимаешь, что ли? Это же наблюдательные лаборатории! Здесь высший допуск, а у тебя его нет… Мы выйдем в коридоры – на твою карту среагируют сенсоры…
– У меня нет карты, – повторила Ица уже тише.
– И как же сенсоры тебя… – начал Рей и запнулся. Запустил пятерню в волосы и с силой выдохнул. – Ну, хорошо. Пока мы это опустим.
– Я нашла ошибку.
– Ошибку?..
Рей странно, перепуганно посмотрел на Ицу. Та повела рукой в воздухе, и цветные частицы стали собираться в таблицу. Она видела, что точно так же данными манипулируют лаборанты, но у них – она слышала их арканит – были карты. Ей же хватало и своего собственного, в голове.
– Как ты это сделала? Ты же сказала… Подожди, они слушаются
Рей снова схватился за голову, и губы его беззвучно задвигались. И почему его так взволновало то, что ей не нужна карта?
– Остров четыре-пять-один, – прочитала Ица, выведя изображение серо-зеленой скальной породы, облепленной террасами жилья. – Возраст островообразующего Древа – сорок тысяч оборотов.
Загорелось изображение суховатого ствола с сучьями, абсолютно лишенными листьев.
– Класс – одиннадцатый, – прочитала она.
– Как ты… – заикнулся Рей. – У меня самого нет доступа к таким данным, Ица! Что за базу ты вскрыла?
Но она даже не повернулась. Ица не очень понимала, почему деревья разделяют на столько классов, если жирным шрифтом выделяют только один – двенадцатый, а Древа, которые подходили по базам под этот номер, росли в одной-единственной роще вокруг гиганта возраста больше четырех миллионов оборотов. Она сдвинула пучок этих голограмм в сторону и открыла таблицу.
– Особенность влияния – внедрение гена пятьсот-эн. – Она указала на одну из строк.
– Ица, послушай, – настаивал Рей. – Я не уверен, что даже мне можно на все это смотреть…
– Ген пятьсот-эн, – повторила Ица. – У тебя нет такого гена, Рей. А у меня есть.
В воздухе крутилась голограмма со схемой человеческого лица. Измерения указывали на удивительную, почти ненормальную симметрию.
