Чем меньше он говорит, тем лучше. И с чего он так загляделся на эту официантку? Она лишь совершенная кукла, как и все на этом острове. Ица, между прочим, такая же. Она даже похожа на эту девушку.
– Принесу через минуту.
Официантка заулыбалась еще шире и ушла. Усатый толстяк, который лапал ее минутой раньше, поднялся из-за столика и, шагая вразвалку, покинул кафе. Теперь из посетителей остались только Рей, пожилая пара и две девчонки-школьницы, увлеченно шептавшиеся в дальнем углу. Рей забился на своем кожаном диванчике подальше, стараясь не привлекать внимание, и выдохнул.
От долгой ходьбы ныли ноги, да еще и глаза вдруг начали слипаться. Рей с тоской выглянул в окно и понял, что Бездна уже понемногу темнеет: из светло-лиловой она сделалась нежно-фиолетовой, какой она всегда бывала перед самым наступлением сумерек.
Значит, Бездна здесь, на другом конце мира, такая же, как и дома… Рей откинулся на спинку и, оглянувшись на посетителей, украдкой положил под столом ноги на диванчик напротив. Он слишком устал, чтобы делать вид, будто он следует правилам (чем он занимался дома), или казаться незаметным (что он должен был делать здесь).
Скоро совсем стемнеет, и ему надо будет искать ночлег. Вряд ли он найдет Ицу за вечер, а если и так, им предстоит найти свободную черепаху. Все-таки придется пойти на сделку с совестью и угнать ее – он, конечно, не Ица и таких вещей никогда не делал, но другого выхода не было! А еще надо будет разобраться с тойлем.
Рей резко выпрямился. Тойль!..
– Приятного аппетита.
Официантка водрузила перед Реем гигантское белоснежное блюдо, на котором возвышалась нежно-желтая горка рубленого омлета с цветными вкраплениями овощей. Пахло все это умопомрачительно, так что у Рея даже закружилась голова.
– Если захотите чего-нибудь еще, зовите.
Официантка помедлила, все разглядывая Рея, а когда он взял вилку и принялся заглатывать один кусок омлета за другим, нехотя ушла.
И почему он вспомнил только сейчас! Он должен был слить остатки тойля из резервуара в своем челноке еще ночью, как только пришел в себя после посадки! Нужно было подумать о возвращении сразу. Совершенно очевидно: черепаха Ицы, мертвая или живая, для полетов больше не годится, а вот в его собственном челноке еще есть пара чашек тойля, и оставлять их без присмотра никак нельзя. Нет, здешние люди не разберутся, для чего он и как работает, ведь челнок выведен из строя и поднять его в воздух невозможно. Но куда-то же этих черепах в конце концов уберут, не могут же они перегнить прямо в том парке!..
– Дурак! – буркнул сам себе Рей, очищая тарелку.
Голод он почти не утолил, но сил от недолгой передышки прибавилось. Рей выждал момент, когда официантка исчезла за дверью кухни, и вылетел из кафе. Еще одна строка в список его прегрешений: украденный обед, платить за который этой милой (но вообще-то совсем непримечательной) девушке придется из собственного кармана.
– В обморок?!
Хенна ворвалась в спальню без стука, и Мора болезненно поморщилась – слишком уж это напоминало то, как обычно влетала к ней Зикка: сестра начинала кричать с порога.
После ледяного душа Мора переоделась в сменное форменное платье, которое нашла в шкафу, и забралась с ногами в кресло. Где ее карта, она не выяснила до сих пор, – вероятно, так и осталась у Парра, но искать его или рассказывать эту странную историю кому-то из преподавателей или, хуже того, директору она, конечно, не собиралась. Она ведь даже госпоже Тааре сообщение отправить не может! Разве что спуститься в архив, но только не сейчас.
– Да что с тобой такое, подруга? Ты чего такая вареная? Что у тебя с лицом, что с волосами?
Хенна схватила с туалетного столика щетку – рики все-таки прибрали после Парра – и набросилась на Мору.
– Ты вообще пользуешься бальзамами? У тебя же волосы вьются. Кошмар какой-то…
Мора закрыла глаза и молчаливо терпела, пока Хенна расчесывала ей прядь за прядью, силясь распутать локоны.
– А теперь давай рассказывай все от и до. Что случилось, почему грохнулась, как сейчас себя чувствуешь… Давай-давай.
Хенна отбросила щетку и плюхнулась в кресло напротив. Мора же развернулась к туалетному столику и потянулась за одной из заколок, которые рики сложили рядком. Волосы у нее пушились и никак не хотели слушаться, особенно после того, как Хенна их расчесала, – собрать их на затылке в пучок стоило немалого труда. Но потом, взглянув на свое отражение, Мора даже не вздрогнула. После того, что она видела глазами Ицы, она уже не могла смотреть на себя с отвращением. Уж она-то чудовищем не была.
– Чувствую я себя не очень, – сказала Мора, разворачиваясь к Хенне.
Смотреть прямо, не прячась за волосами, было на удивление приятно.
– Тебе что-нибудь дали? Какие-нибудь анализы назначили? Мало ли что…
