Красавица Бешарам полностью

Я так долго смотрю на список имен, что Яну приходится вежливо покашлять.

– Даже при том, что я отнесла твои карточки, а там было восемнадцать книг, я все равно выиграла… – ошеломленно говорю я.

– Ага, – радостно отвечает он, закрывая письмо. – И, значит, ты выиграла наше личное соревнование. Поздравляю, Кавья.

Пытаюсь расслышать в его тоне сарказм и закусываю губу, потому что нет никакого сарказма.

Да уж, привычка – вторая натура, ругаю себя.

– Спасибо. Знаешь, я поняла, что даже не помню, почему так хотела выиграть… Наверное, это желание крутизны, – печально признаю я.

Он приподнимает уголок рта.

– А вот я не уверен, что готов сдаться. Возможно, мне нужен реванш.

– Шутишь?

– Я никогда не шучу с такими вещами, как крутизна, – сурово отвечает он.

– И чего же ты хочешь в этот раз? – поддразнивая, спрашиваю я.

– Хм-м, дай-ка подумать. – Он постукивает по подбородку. – Ну, есть одна вещь, которую я хочу сделать уже давно. И ты намекала мне, так что… – Он наклоняется и трется кончиком носа о мой. – Я хочу…

В нетерпении прижимаюсь к нему.

– …увидеть твой…

Облизываю губы.

– …черный список.

Стоп. Чего?

Недоумевающе моргаю, застыв в миллиметре от его губ.

Я правильно расслышала?

– Шучу, – шепчет Ян и целует меня. Нежно, сладко, идеально.

Я закрываю глаза и, углубляя поцелуй, обвиваю его шею.

Такой поцелуй мог бы поднять Белоснежку из хрустального гроба.

Как же он хорош. Невероятно хорош…

И если он все сделает как надо, я даже подумаю вычеркнуть его из своего черного списка.

Мы прерываемся, чтобы глотнуть воздуха, и целуемся снова. Я крадусь пальцами вверх по его шее, хватаю за волосы; он судорожно мычит, и по мне пробегает заряд удовольствия.

Провожу языком по границе между его губами, и он сжимает мою талию.

– Никогда не видел тебя такой расслабленной, – шепчет Ян, не отрываясь от моих губ.

– Все из-за тебя, – отвечаю я, воздавая ему должное.

Он мотает головой.

– Я тут ни при чем, – пытаюсь возразить, но он прижимает палец к моим губам. – Ты сама стояла у себя на пути.

Он! Что! Меня! Заткнул?!

А потом я вслушиваюсь в его слова. И понимаю, что он прав.

Иногда я самый худший враг для самой себя.

Так что да, мне не нравится прижатый к моим губам палец, но я не злюсь.

Я успокаиваюсь.

– Почему ты так на меня смотришь? – спрашивает Ян, отнимая палец. Он щурится, глядя на меня с подозрением и чуточкой страха. – Ты, э-э-э, ты немного скалишься, как акула Брюс из «В поисках Немо», – произносит он с нервным смешком.

– Ох, разве? – как можно ласковее отвечаю я.

– Кавья, ты меня пугаешь.

– О, не переживай. Я просто создаю план, стратегию мести… – Беру его за руки, переплетая наши пальцы. – Ничего необычного.

Секунду он думает.

– Это из-за пальца, да?

– О, это определенно из-за пальца. И на заметку: есть куда более приятный способ заставить меня молчать. – Многозначительно смотрю на его губы. – Ко мне просто нужен верный подход.

У него сверкают глаза, он клонится ко мне, но…

Я отстраняюсь в последний момент, не дав себя поцеловать.

Секунду он морщится, недоуменно нахмурив брови. Затем его осеняет.

Я стараюсь не смеяться.

По его лицу расползается сладкая улыбка.

– Ты злая, – говорит Ян.

– Да, и ты это знал, – радостно отвечаю я.

– Ой, я почти забыл отдать… – Он лезет в карман и вынимает сложенную салфетку из «Святых гогоги». – Это тебе, моя Злая королева, – говорит он, почтительно кланяясь.

Я могла бы ответить реверансом, но мне лень вставать.

– Мой герой, – говорю я, имитируя его пафосный псевдо-королевский акцент. – Спасибо за… кусок мусора?

Он закатывает глаза.

– Прочитай для начала.

– Ладно-ладно.

Разворачиваю салфетку – нарочно медленно, чтобы подразнить его. Вижу синие чернила и знакомый почерк.

– Это не так круто, как твой черный список… – Ян закусывает губу и кивает мне. – Даже если я все еще в твоем списке, ты должна знать, что всегда будешь в моем.

Но это не черный список.

На салфетке написано:

Девушки, которые мне нравятся

Под заглавием только мое имя:

Кавья Джоши

Я почти утираю слезы салфеткой, но вовремя спохватываюсь и делаю это пальцами.

Какой же он банальный, и нет, это не я плачу, это вы плачете.