Я хмурюсь, вижу, как к Алисе подошла продавец. Сияет улыбкой так, словно тут не девчонка стоит, а горячий мужик, который сгребет продавца и трахнет прямо на столе.
Слова Демьяна мне совсем не нравятся, тут надо разбираться. Сталкивались уже с очень подозрительными личностями, которым не хотелось работать честно, а хотелось прибрать наш бизнес. Пусть идут ко всем чертям.
— Понял, — коротко говорю я ему. — Сейчас дам парням задачу, чтобы занялись. По результатам поеду сам.
— Хорошо, — соглашается Демьян. Несколько секунд медлит, а потом внезапно интересуется: — Так, ещё вот… понимаю, сейчас не моё дело, но жутко интересно. Что у тебя там за краля? Пацаны сказали, что очень ничего.
— За мной следит Абдулов или пацаны? — уточняю я, добавляя скептицизма в голос.
Детьян ржет. Просто до неприличия весело. Старший брат, которому всегда любопытно, кого трахает младший. Нет, не подумайте, ничего такого, чистое любопытство и попялиться на тёлочку, чтобы оценить. Уж вышло так, что у меня, что у Демьяна совершенно одинаковая кобелиная натура, поэтому мы всегда интересуемся, что за дама сердца у каждого члена семьи.
— Не сердись. Мне интересно.
— Приезжай сегодня вечером, я познакомлю, — хмыкаю. — Хорошая девочка, Алиса зовут. Тебе понравится.
— Надеюсь, не похожа на Лялю? — тут же с подколкой уточняет старший.
Да, что есть, то есть. Ляля для него была всего лишь куколкой для постели — и больше ничего. На тот период жизни меня устраивало, так как я не собирался заводить никаких отношений кроме постельно-горизонтальных. Старался не обижать, потому что Ляля тоже старалась. Но в миг, когда она решила, что имеет право претендовать на право жены, понял, что дорожки разошлись. Женой должна быть девочка с понятием, интеллигентностью и интеллектом. Жена — не постельная игрушка.
— Не похожа.
— Ну хорошо, если так, то я сегодня в семь или в восемь заскочу.
— Договорились.
Демьян кладет трубку, а я хмыкаю. Он вообще предпочитает, чтобы женщина была молчаливой, покорной и толковой. Это не значило, что ему по душе безмолвные рабыни, но однозначно не скандальные штучки, которые предпочитают амплуа дорогих стерв. Надеюсь, я доживу до того момента, когда какая-нибудь неглупая и энергичная девушка охомутает Демьяна и женит на себе. Он старший, пора бы уже и честь знать. И я, и Пелагея совсем не против поняньчить племяшек.
Наблюдаю за разговором Алисы и продавца. Параллельно набираю ребят и даю указание разобраться со слежкой. Заодно проверить Абдулова, возможно, есть моменты, которые мы упустили.
Лицо Алисы меняется. Я вижу, как в голубых глазах мелькает обида, а… продавец вдруг мягко забирает у неё платье и вешает на место. Это ещё что такое?!
Договорив, я сую телефон в карман и чеканным шагом захожу в бутик. Алиска стоит вся прямая как струна, смотрит с вызовом на свою визави. Нижняя губа закушена так, что стала белой. Моя девочка держится, но видно, что в любой момент может сорваться. Продавец нагло ухмыляется, кривит накрашенные тёмной помадой губы. Собирается что-то сказать, даже набирает воздуха в грудь, но…
— Что здесь происходит? — ледяным тоном спрашиваю я.
Продавец резко переводит на меня взгляд и еле слышно охается, делая шажок назад.
46
/Алиса Маздалевская/
Я уже успеваю накрутить себя, решить развернуть и с гордо поднятой головой выйти из магазина, но голос Архипа заставляет замереть. Могу только скосить на него глаза, чтобы понять, что происходит. Ох, какой он… Кажется, хочется спрятаться не только продавцу, но и мне. Подойдет даже эта стойка с кассовым аппаратом.
В его глазах сверкают молнии, выражение лица такое, что не стоит противоречить.
— Что. Здесь. Происходит, — повторяет он. — Я спрашиваю непонятно?
Продавец тут же ослепительно улыбается. Точнее, она думает, что это так выглядит. На самом деле получается какое-то паралитическое подергивание губ. Она явно не ждала такого, видно, думала, что я забрела по ошибке.
Я хочу подойти к Архипу, взять его под руку и увести отсюда. Пусть давится своей злобой, наплевать. Такой ничего не докажешь.
— Вышло недоразумение, — блеет продавец. — Я… Ох…
Она смотрит за наши спины и становится белой как стена. В глазах мелькает страх. Да что такое?
Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с рослым мужчиной. Черноволосый, такой… жгучей восточной красоты. Смотрит оценивающе, но скорее из любопытства и любви к прекрасному, нежели желания доставить дискомфорт.
На нём белая рубашка, черные брюки. На шее поблескивает золотая цепочка.
— Архи, брат, какими судьбами? — улыбается он так, что можно засмотреться.
Крепкое дружеское объятие. Архип немного расслабляется.
— Даут, замотался совсем, — отвечает он. — Вот зашли с моей женщиной к тебе, а тут…
— Всё в порядке, — тут же начинает мурлыкать продавец. Слишком поспешно и неудачно.
Потому что Архипа это не впечатляет. Достаточно одного взгляда. И Даут каким-то образом всё понимает.
— Что случилось, Инга? — ледяным тоном спрашивает он.
— Считает себя выше клиентов, — мягко говорит Архип, только от его тона пробегают мурашки по спине даже у меня. Хоть меня это и не касается.
