Я не совсем понимаю, о чем речь, но однозначно одно — это дело семейное, меня вряд ли будут посвящать в такие вопросы.
Пелагея улыбается и прощается с нами. Ещё некоторое время мы сидим в ресторане, а потом поднимаемся и покидаем его.
Пару часов мы ещё ходим по магазинам, смеемся, покупаем некоторые вещи, при этом Архип, кажется, готов скупить всё, на что я посмотрю. Меня, конечно, ужасает такое, ибо никогда не жила в роскоши и не считаю, что для нормальной жизни нужна куча шмоток.
Однако Архипа не переубедить.
— Я не собираюсь на тебе экономить, Алиса, — серьёзно говорит он. — И если раньше было по-другому, то теперь будет только так. Привыкай к тому, что жить можно хорошо.
На мгновение становится радостно и неуютно одновременно. С одной стороны, дико приятно, что кто-то решил обо мне позаботиться, с другой… я прекрасно понимаю, что просто так не может сыпаться на голову богатство из рога изобилия. И это крайне омрачает всё вокруг, каждую мысль. Трезвый расчет никогда не уходил из моей головы.
Архип немного хмурится, берет меня за руку.
— Алиса, что случилось?
Понимаю, что не стоит сейчас об этом говорить, поэтому через силу улыбаюсь и тут же нахожу причину.
— Мне надо будет показаться на работе, чтобы уволиться. Начальник не простит того, что было.
— То, что я ему хорошенько вмазал? — невинно уточняет Архип.
При этом смотрит с таким выражением лица, что я невольно хихикаю. Вот как так? Вроде же взрослый мужчина, а сейчас улыбается как сущий мальчишка?
— И это тоже, — признаю я, кивнув.
— Не переживай, одна ты не пойдешь, — спокойно произносит он.
Я колеблюсь некоторое время, а потом честно говорю:
— А что, если это попробовать сделать дистанционно?
Архип внимательно смотрит на меня. Некоторое время молчит, потом уточняет:
— Настолько не хочешь там появляться?
Перед глазами появляются мои Танька и Людмила Николаевна, которые ни в чем не виноваты, и недостойны того, чтобы вот уйти, даже не попрощавшись… Но вот Грушевский… Тот точно выпьет все соки…
— Не хочу, — отвечаю чистую правду.
Архип берет меня под руку, и мы выходим из здания.
— Предлагаю попробовать, — наконец-то произносит он. — Созвонись со своими коллегами. Если получится, то хорошо. Если нет, то решим по-другому.
Вариант кажется мне очень здравым, поэтому я улыбаюсь настолько широко, что он не выдерживает и легонько целует меня в уголок губ.
— Так держать, — шепчет Архип.
Мы приезжаем домой. Тут получается первой юркнуть в душ, а потом пройти к себе в комнату вместе с вещами. Архип успевает меня стиснуть у стены и поцеловать так, что голова идёт кругом.
— До ночи, детка, у меня работа, — обжигает дыхание он шею и явным сожалением отпускает меня. — Могу задержаться допоздна, работы много. Тут Пелагея права. Да и с Демьяном надо разобраться, почему так сорвался. Отдыхай.
После чего я остаюсь наедине с собой.
Первым делом примеряю обновки. Они шикарны. Все сидит по фигуре так, будто шилось на меня. Не помня себя от восторга, я хватаю телефон и набираю Лиду. Едва она принимает вызов, как тарахчу в трубку:
— Привет! Это какая-то сказка! Он такой…
— Тихо, ты давай медленнее. Кто, что, куда, зачем?
Последующие минуты я описываю все, что произошло с нами в бутиках и ресторане. Лида довольно хмыкает, временами поддакивает и снова хмыкает.
— Вот видишь, хороший мужик, качественный.
Я на миг смущаюсь, но потом смеюсь:
— Ты права. Как всегда, права, моя дорогая.
— Да, я такая, — смеется Лида, — будешь свободна, хочу встретиться и поболтать, оценить твои обновки. Кстати, как с работой?
Я тут же грустнею разом, потому что всеми силами оттягиваю звонок Ирине Викторовне, потому что предчувствую всё, что она скажет.
— Пока никак. Попробую уволиться дистанционно. А если не получится, то придется идти.
Лида понимающе молчит. Но потом вздыхает:
— Удачи тебе, подруга. Пусть всё получится, и козлов на нашем пути будет меньше. Держись, всё получится.
Мы прощаемся. Некоторое время я ещё колеблюсь, тупо листаю телефон и не могу набрать заветный номер. Оказывается, морально собраться с силами не так легко, как хотелось бы. Жизнь меня совершенно не готовила к тому, что придется разговаривать с начальником, которому мой парень даст по морде, за то, что тот приставал ко мне.
Я делаю шумный выдох. Алиса, не будь тряпкой. Ты не побоялась продать то, что приличные девушки не продают. Не испугалась переезда к Архипу. Смело решилась, согласившись на его предложение, так чего сейчас трясёшься, словно лист на ветру?
Быстро нахожу её номер и тут же жму кнопку вызова. В ухо летят долгие гудки. Кажется, ей не до меня. Некоторое время я жду, потом снова звоню — не берет. Так, вот тебе и собралась. Вряд ли она могла на что-то обидеться, даже если Грушевский решил устроить головомойку.
Третья попытка дозвониться тоже заканчивается ничем. Приходится набирать Таньку.
— Ой, Алиса! — начинает она тараторить сразу. — Людмила Николаевна заболела, голос вообще пропал. Отправили на больничный. Я пока одна, за голову хватаюсь. Ты же завтра выйдешь уже?
