Винсент замолчал, опустил глаза и стал теребить край плаща.
О Господи. Очень плохо! Отец коснулся руки Винсента. Пальцы молодого человека замерли, стиснув черную ткань.
— Винсент если кто-то вас видел… — Отец покачал головой, не закончив фразы. — Тебе больше нельзя туда ходить.
Он собирался сказать не это. Сам не знал, как у него выскочили эти слова. Что тут вообще можно сказать? Запретить Винсенту выходить из Подземелья? Это невозможно. Да и нет у него такого права. Винсент поднял голову, встретился со стариком взглядом и внезапно вспыхнул.
— Разве могу я оставить ее одну? — воскликнул он. — Ее нужно защищать.
— Если она в опасности, мы сумеем ее защитить. Есть другие, способы.
Способы, которые не связаны с риском для твоей жизни, хотел добавить Отец, но промолчал, ибо знал, что это бессмысленно. Винсент упрямо помотал головой. В его взгляде читалось знакомое выражение: упрямство, любовь, отчаяние.
— Речь идет о Катрин. Защитить ее должен я.
— Разумеется, — пробормотал Отец, и отвернулся.
У него не было ответа, который успокоил бы Винсента. Отец давно понял, что между ним и Катрин — настоящее чувство, а не какая-то мимолетная интрижка. Что ж, придется взглянуть на это дело с практической стороны.
— Она делает что-нибудь, чтобы найти этого человека?
— Да. Но она одна. Отказывается просить помощи. — Винсент посмотрел старику в глаза. — Боится, что выдаст меня и нашу тайну.
— Скорее всего, ему об этом уже известно, — тихо сказал Отец.
— И он использует свое знание, чтобы мучить ее, — прошептал Винсент.
В глазах его читалась боль. Отец положил ему руку на плечо, хоть и знал, что ничем не может его поддержать. Страх и тревогу словами не рассеешь.
Катрин ехала в лифте совершенно одна, ибо как раз начался обеденный перерыв. Почти все рядовые сотрудники отправились куда-нибудь перекусить. Морено сегодня вообще не было, а ответственные работники, вроде Джо, имевшие свой собственный кабинет, заперлись у себя, чтобы в этот тихий час сконцентрироваться над самыми важными делами.
Когда Катрин выходила из лифта, она лицом к лицу столкнулась с Ритой Эскобар, работавшей помощницей окружного прокурора совсем недавно. Та вышла из комнаты картотеки, держа под мышкой целую кипу конвертов. Черные волосы Риты были растрепаны еще больше, чем обычно, словно она нарочно их разлохматила. Всегда безупречная косметика была чуть-чуть смазана, челюсть угрюмо выставлена вперед, черные глаза сосредоточены.
Катрин, впрочем, не обратила на это внимания. Рита дважды окликнула ее, прежде чем Катрин вообще заметила ее существование. Дело в том, что Катрин во все глаза рассматривала молодого человека весьма приятной наружности, наряженного в пеструю гавайскую рубашку. Она видела этого парня и прежде. Судя по всему, он был из технического персонала — на поясе у него висели слесарные инструменты и парень ремонтировал питьевой фонтанчик.
Рубашка была бело-сине-красно-розовая. Вся в разноцветных цветах. Катрин сразу вспомнила про сон Дженни и цветы, разбросанные по ее комнате… Девушка тряхнула головой, и в это время Рита Эскобар толкнула ее локтем. Катрин чуть не подпрыгнула от неожиданности. От Риты пахло пряными духами. Она говорила что-то сердитым тоном, и, судя по всему, это продолжалось уже несколько минут. Катрин не слышала ни единого слова, во все глаза разглядывая монтера. Этот парень наверняка знал, где она живет, ее имя, ее домашний телефон и так далее. Так, может быть, звонивший работает в здании окружной прокуратуры?
— Что вы сказали? — спросила она.
Рита Эскобар бросила на нее сердитый взгляд, глубоко вздохнула и начала сначала:
— Вы можете себе представить? Судья не принял к рассмотрению дело Сантоса! Говорит, что ордер на обыск был составлен неправильно.
Катрин опять не слушала. В ее ушах снова звучал голос того мужчины. Когда она вечером взяла трубку, он сказал: «Я тебя вижу». Интересно, какой голос у парня в этой дурацкой рубашке? Он как раз поднял голову, встретился с ней глазами и снова углубился в работу.
— Что нам делать? — пронзительно воскликнула Эскобар, нарушая ход мыслей Катрин.
— Ну как что, подать апелляцию, — рассеянно сказала Катрин.
— Думаете, без бухгалтерских книг нам обвинение не построить? — с сомнением спросила Рита.
Она с любопытством проследила, куда смотрит Катрин. Там был молодой парень — слишком белокожий, волосы каштановые, прямые, чересчур короткие. Нет, он не в ее вкусе. Поэтому она во второй раз на него и не взглянула.
— Может быть, нам еще поработать с тем бухгалтером? — неуверенно предложила она. — Заставить его давать показания?
Уже почти двенадцать часов, думала Рита. Точнее она сказать не могла, потому что оставила часы на рабочем столе, под грудой папок и бумаг. Надо немедленно решить эту проблему, иначе до конца рабочего дня дело с места не стронется. Требовалось распоряжение Катрин Чандлер. Что это она такая полусонная? Надо ее разбудить. Как бы в ответ на ее мысли раздался писк электронного будильника.
